Хевдинг (СИ)

Только постарайтесь никого не убить. Хотя бы сегодня.

Втроём мы отправились на прогулку по Торговой стороне, разглядывая шедевры местного деревянного зодчества. И для меня, и для норманнов всё здесь было в новинку. Всё-таки Альдейгья была типичным свейским поселением, по образу и подобию тех, что стояли по ту сторону Финского и Ботнического заливов, а вот Хольмгард выглядел совершенно иначе. По славянски. Разве что привычных мне золотых куполов тут ещё не было, да и вообще христианских церквей. Только капище, обнесённое деревянным частоколом, и к которому почему-то не очень хотелось приближаться.

Начать я решил с поисков этого самого Завида. К усадьбам идти я не решился, поэтому мы отправились на торжище, отчего-то напоминающее мне самый обыкновенный рынок из времён моей молодости. С мясницкими, кожевенными, сапожными, ткацкими и прочими рядами. Торжище в Новгороде впечатлило своими размерами даже меня, и причём товары здесь были не только местные, вроде мёда или мягкой рухляди, но и заморские. Греческие и прочие.

Взгляд с удивлением выхватывал одежды непривычного покроя, смуглые лица и чёрные бороды. Не так, конечно, как в час пик на фиолетовой ветке московского метрополитена, но после долгого круиза по Северной Европе смотрелось непривычно. Успел подзабыть.

Заезжие купцы двигались небольшими группками от прилавка к прилавку, местные наперебой расхваливали товары, перекрикивая друг друга, отовсюду звучала речь на самых разных языках, торги шли без остановки, и эта вакханалия напомнила мне, как в старых фильмах показывали работу телефонных брокеров с Уолл-стрит.

Лично мне вся эта атмосфера всеобщего обмана была максимально чуждой. Да и в целом перспектива где-то купить подешевле, чтобы потом за тридевять земель продать подороже, меня не прельщала. Я скорее предпочту честно заработать, или, на худой конец, просто отнять нужное, чем вот так мотаться по свету за лишней копейкой.

И, само собой, в подобных местах непременно водились карманники.

Я резко развернулся на месте, хватая вора за руку. Это оказалась совсем юная девчушка, чумазая и, по всей видимости, голодная, она сумела лишь жалобно пискнуть, когда я сжал её тонкое запястье своей лапищей.

— Воровка, — процедил Горм Кусака.