Химера

– Стой, гад! – прогнусил Коля, цепляясь ему за рубашку. – Не смей! Не смей, сказал…

Митя вырвался из обессилевших пальцев. Свобода!

Не веря, что все получилось так просто, он пару секунд стоял на месте, мешкая и озираясь на разбросанных охранников. Затем опомнился и побежал во всю прыть по дождливой улице, прочь от автозака и здания Следственного отдела.

Горюнов добрался до входной двери, когда услышал позади глухой удар, звуки борьбы, сдавленные крики. Обернувшись, он увидел Савичева, удирающего со всех ног в сторону жилого квартала, в то время как оба конвоира, цепляясь за серый борт, неуклюже пытались подняться с асфальта.

Следователь по особо важным делам не поверил глазам. Ему казалось, что дело покатилось, как это иногда бывает, раскрывая само себя. Улики, найденные в доме подозреваемого, успешное задержание, установленный мотив. Савичев шмыгает носом и готов признаться, как вдруг… охранники разбросаны, преступник бежит, а признание убийцы растворяется в голубой дали.

Пока Горюнов в прострации соображал, как такое случилось, охранник-водитель вытащил табельный пистолет.

– Стой, стрелять буду! – проорал он в сырую тьму и кинулся за беглецом.

– Ну все, конец ему, – пробормотал опер Коля, вытирая кровь с верхней губы, – на куски порву, мерзавца.

– Коля, ну елы-палы, как же так! – воскликнул огорченный Горюнов.

– Не беспокойтесь, Андрей Павлович. Не уйдет. Не таких брали.

– Да куда ты с носом!

– Андрей Павлович, вы бы лучше в дежурку позвонили.

Пусть передадут пэпээс и вневедомственной, что у нас бегляк. Возьмем, никуда не денется. Был бы кто серьезный, а то – обычный коммерс… Не спите, Андрей Павлович!

– Да, да, – растерянно пробормотал Горюнов, шаря по карманам в поисках мобильника. Опер Коля, на счету которого в самом деле было немало задержаний опасных преступников, шмыгая носом, побежал в ту же сторону, где скрылся охранник-водитель.

Митя бежал, не разбирая дороги.

Из света во тьму. Из тьмы в свет. Через какие-то дворы, детские площадки, палисадники. Дождь хлестал по плечам и спине, ветер мотал из стороны в сторону, скованные руки мешали, но он бежал и бежал. Голодный, измотанный, но полный надежды.

Что ж, теперь путь к мирному урегулированию был отрезан. Совершив побег и нападение на полицейских, он повесил на себя статью и превратился в преступника еще до суда. Теперь Вельяминов не захочет ему помогать.