Хищный аленький цветочек

Валерий Яковлевич Сизов врун, прикидывавшийся героем афганской войны, избивал и мучил свою семью; Жанна Сергеевна Львова, давая деньги на лечение больного ребенка, превращала его близких в своих рабов. Мститель их судил и приговорил к смерти. Как будто все логично. Но Света Тяпкина! Чем она-то провинилась? Женщина – сама жертва, в ее случае ангелу следовало расправиться с Анатолием. И бедняжка погибла не в выселенной пятиэтажке, не в комнате, оборудованной под зал заседаний справедливого суда, а в подвале дома Козиной.

Что связывает эти три преступления? Сизов и Львова получили «ладошки», которые пишет Федор, а Светлана погибла в доме, где он живет.

– Убийца – Карманов? – тут же спросил Егор.

Я не ответила прямо на вопрос.

– Я поняла, как действуют преступники.

– Их много? – вскинул брови Бочкин.

Опять уйдя от ответа, я продолжила рассуждать вслух:

– Несчастная, избиваемая жестоким мужем или злым отцом женщина чувствует полную безнадежность. Дома у нее ад, на работе она никому не рассказывает правды.

К сожалению, у русской бабы в генах записана поговорка «Бьет – значит, любит», и большинство третируемых считает виновными не жестоких мужчин, а себя. Муж раздает тумаки? Так ведь за дело – плохо постирала, приготовила невкусную еду, потратила много денег, неуважительно разговаривала. От подруг, коллег, начальства то, что происходит в личной жизни, тщательно скрывается.

– Тяпкину вроде не били, – влез со своим замечанием Егор.

– Анатолий патологический скряга, – напомнила я.

– Он заставлял жену экономить на всем, держал ее и дочь впроголодь. Да, обошлось без тумаков, но разве от этого легче? Кому могла пожаловаться Света? Только подруге Ксюше. А куда пойти женщине, которой регулярно выбивают зубы? Только не говори, что в полицию! Твои коллеги из районных отделений спокойно говорят несчастным: «Сами разбирайтесь. Мы на семейные скандалы не выезжаем. Вот убьет вас муж, тогда и прикатим».

– Не надо считать всех моих коллег монстрами, – обиделся Бочкин.

– Кое-кто идет к мерзавцу и проводит с ним воспитательную работу.

– Ага, – скривилась я, – добрый участковый погрозит ему пальцем и уйдет, а муженек накинется на супругу и изобьет ее до полусмерти за жалобу. Она станет улицу, где отделение находится, по широкой дуге обходить.

– Есть вторая сторона медали, которая тебе, видимо, не видна, – надулся Бочкин. – Очень часто, посмотрев на синяки-ссадины, полицейский предлагает: «Пишите заявление, разберемся».