Хищный аленький цветочек

– Там и о вас есть сведения, – продолжила я. – Именно вы подписали свидетельство о смерти Глеба Мухина.

Доктор не стал отрицать.

– Верно. А прежде пытался лечить его, но он оказался очень сложным пациентом. Приходил с жалобами на боли в загрудинной области, я направлял его на обследование, но Мухин его не делал. Выписывал ему лекарство, он его не пил. Я недоумевал: зачем человек на прием записывается, если лечиться не хочет? В конце концов больной попросил… наркотики. Дескать, так сердце болит, что терпеть нельзя.

Мотор у него и впрямь барахлил, но я понял, что Мухин наркоман. Конечно, никаких таких средств он от меня не получил. С Асей мы встретились позже. Соседка, услышав крики из квартиры Мухиных, велела своему сыну взломать дверь. Асюшу нашли на полу у батареи, в луже крови. Глеб, как всегда, приковал на ночь жену, сам лег спать и умер. Несчастная просидела так почти сутки, потом рискнула зашуметь. Люди бросились вызывать медиков, звонить в милицию. А я тогда подрабатывал на «Скорой». Приехал, опознал Мухина, помог Асе. Вот так мы с ней и познакомились.

– Кошмар, – прошептала я. – На сайте совсем другое написано. А в официальной информации ничего про садизм мужа не сказано, там лишь есть сообщение о смерти совсем не старого человека. А ваша жена Нина? Она покончила с собой, и вы стали наследником коллекции картин.

– Нина была сумасшедшей, – вмешалась Ася, – с редкими просветлениями. Юра ее в психушку не сдавал, потому что знал, какие там порядки, ведь даже в очень хороших клиниках применяют насилие.

Нина жила дома, в специально оборудованной комнате, за ней прекрасно ухаживала нанятая медсестра. Однажды она, забыв запереть дверь спальни, побежала в магазин, а когда безответственная баба вернулась, ее подопечной уже нельзя было помочь.

– Провели расследование, смерть Нины квалифицировали как самоубийство, – сухо уточнил Чистяков. – Нам всем досталось. Вадиму от отца, Алене от мужа. Ее супруг был патологический ревнивец, не признал Аврору, обвинял Елену Сергеевну в измене, бил чем ни попадя, запрещал работать, не разрешал дочку домой приводить.

– Зачем же Козина с таким жила? – возмутилась я. – Надо было стукнуть идиота скалкой по башке и уйти!

– Тебе этого не понять, – сказала Ася. – Мы другое поколение. Нас воспитывали мамы-вдовы, они твердили: «Мужчина в семье главный, терпи и молчи».

– Отвратительно, – буркнула я.

– Вот Ника… – хотела продолжить рассказ Мухина.

Но сваха тронула ее за плечо.

– Про меня не надо, не хочу вспоминать.