Хищный аленький цветочек

А в моей голове почему-то всплыло воспоминание: к нам с Егором, сидящим в машине, подходит гаишник, который решил оштрафовать Бочкина за парковку в неположенном месте…

Я схватила Рори за плечо.

– Почему ты на записи в шубе?

– Так холодно же, январь, – удивилась она. – В чем еще ходить? В бикини?

– Значит, семнадцатого был мороз… Пошли скорей к Вадиму Олеговичу! – велела я.

– Зачем? – удивилась Рори. – Меня отпустили, ничего плохого я не делала. Никуда не пойду! Отстань!

Она оттолкнула меня и бросилась бежать.

А я помчалась наверх и без стука влетела в кабинет Панова. Следователь оторвался от бумаг, быстро захлопнул папку и убрал ее в стол.

– Степа? Привет! Рад тебя видеть.

– Эксперт дал заключение, что «ладошки», найденные у Гренкиной и Львовой, написаны Авророй? – забыв поздороваться, зачастила я.

– Ну да, – кивнул Вадим Олегович. – Младшая Козина очень хочет, чтобы ее полюбила мать. А Елена Львовна…

– Знаю, – перебила я, – галерейщица преклоняется перед гениальными людьми. У дочери комплекс, она уверена, что мать презирает ее, поэтому пытается пробудить в Алене любовь.

Аврора хороший копиист, но Елена Львовна не собирается вывешивать копии в галерее. Готова спорить, что на ваш вопрос, зачем Рори написала «ладошки» в манере Федора, та ответила: «Мама обожает приемного сына, я подумала, что она и меня полюбит, когда увидит мои миниатюры».

– Угадала, – кивнул Панов.

– И вы, конечно, спросили, почему девушка посылала свои работы убитым, – продолжала я.

– Она утверждает, что рисунки пропали из ее комнаты, – пояснил следователь, – и назвала имя предполагаемого вора – Федор.

Карманов в конце прошлого года устроил Авроре скандал за то, что она один в один повторила его холст «Смерть веселья», а потом залез в ее спальню, устроил там обыск, искал другие копии своих работ, нашел «ладошки» и унес их. Рори обнаружила в комнате беспорядок, пожаловалась матери, но Елена Львовна сказала: «Перестань придираться к Федяше. Мальчик – гений, ему твои картины не нужны».

– Значит, оригиналы, по словам девушки, создал Федор? – усмехнулась я. – А она их просто повторила?

– Получается, что наш маньяк не кто иной, как Федя, – продолжала я. – Именно он изобразил суд.

– У парня алиби – семнадцатого января в доме с помпой праздновали его день рождения, – напомнил Вадим Олегович. – И молодой человек твердит, что никогда не рисовал ничего даже отдаленно похожего на те «ладошки». Да, манера его, выбор красок тоже, но тема – нет.