Хищный аленький цветочек

– Голова кружится?

– Вроде перестала, – прошептала я. – Очень пить хочется.

Юрий протянул мне бутылку минералки, я села и залпом осушила ее.

Врач взял пустую емкость.

– Ваш жених обсуждает с Аленой фасон платья. Они так увлеклись, что забыли обо всем на свете.

Я попыталась встать, но не удержалась на ногах. И повторила:

– В цокольном помещении в кресле сидит женщина. Она не живая!

Но Юрий совершенно не занервничал.

– Почему вы решили, что там труп?

– Ну… она выглядит… так…

– Как? – тут же спросил врач.

– Ужасно! – всхлипнула я.

– Глаза остекленели… рот открыт… Не хочу вспоминать!

Чистяков сел рядом и обнял меня за плечи.

– Зачем вы пошли в подвальное помещение?

– Искала кабинет Козиной, – призналась я. – Вероника сказала, что Егор и Елена Львовна пошли смотреть ткань. Не хотела оставлять Бочкина наедине с владелицей галереи, Гоша…

Я подавилась концом фразы. Нельзя же сообщить доктору правду: Бочкин идиот, способный наболтать лишнего.

Чистяков погладил меня по голове.

– Ну-ну, не тушуйтесь.

У вас через пару месяцев свадьба, почти у всех невест случаются истерики. Ничего стыдного в этом нет. Я врач, поэтому лучше рассказать мне правду. Вы заревновали? Алена прекрасный человек, добрый, щедрый. Не волнуйтесь, Козиной чужой жених не нужен, она не хищница и, если Егор решит за ней приударить, одернет его.

Я заморгала. Чистяков шутит? Да, владелица галереи прекрасно сохранилась, но Гоше-то еще нет тридцати, он никогда не обратит внимания на старушку.

– Все эмоции написаны на вашем милом личике.

Большинство медиков, как правило, хорошие психологи, мы видим то, о чем больные умалчивают.

Я от него отодвинулась, добавив про себя: а еще некоторые Гиппократы весьма самонадеянны. Чистяков даже не представляет, как он далек от истины. Мне совершенно наплевать на отношения Бочкина с другими женщинами, меня волнует совсем другое.

– В цоколе труп, – повторила я.

– Как она, Юра? – поинтересовалась Ася, заглядывая в гостевую.

– Очнулась, выглядит бодро, – отрапортовал Чистяков.

– Надо дать Степаниде чаю, крепкого и сладкого, а еще парочку твоих кексов. Сегодня можно позабыть о диете.

– Да что с вами? – взвилась я. – Вас что, совершенно не волнует наличие в доме покойницы?

Ася укоризненно посмотрела на Юрия.

– Ты ничего ей не сказал?

– Хотел объяснить, но тут ты появилась, – недовольно отозвался Чистяков.

Кондитер села передо мной на корточки.

– Степа, здесь все живы.

– Кроме той несчастной, что сидит в кресле, – уперлась я.