Хочу бабу на роликах!

И вот я, одинокая, разбитая горем, сижу одна в пустынном сквере…

Теоретически сейчас должен появиться либо грабитель и насильник, либо, наоборот, прекрасный принц или безумно интересный седовласый покровитель… Но никто не появлялся, только собаки изредка пробегали, а их хозяева не обращали на меня ни малейшего внимания. И слава богу. Так тоже бывает в романах, и тогда героиня уходит в ночь… Ну в ночь я уже ушла, а дальше куда я пойду, тем более что мне безумно хочется писать. Этот момент в романах как-то не учитывается.

Писать посреди московского сквера, даже ночью, я не решусь, значит, выход один: встать и бежать домой, благо недалеко.

Я посмотрела на часы. Оказывается, я просидела на лавочке больше двух часов. Генка, наверное, уже ушел, ему утром на работу, а Глеб небось дрыхнет.

Вот и хорошо. Я вскочила и помчалась домой. Как я и предполагала, Глеб спал, обняв подушку. Ни за что не лягу с ним. Пристроюсь на диване. Но сна не было ни в одном глазу. Глеб спит всегда очень крепко, а значит, я могу сейчас тихонько собрать вещи и уйти, когда рассветет.

Я взяла дорожную сумку, которую Глеб привез из Италии, сложила в нее все самое необходимое. На дворе уже начинало светать. Хорошо уходить от мужа летом, налегке. Теперь важно решить, оставить записку или уйти, ничего не объясняя. Нет, все-таки я не откажу себе в удовольствии высказать ему хоть малую часть того, что кипит в душе. Я взяла бумагу и уселась на кухне за новый стол. И какого черта я столько денег вгрохала в квартиру, где будет жить какая-то сильно наперченная Яна? Или еще какая-нибудь баба пряного посола…

А черт с ним.

Надо написать и поскорее уйти, а то он еще проснется, чего доброго. Я подумала минуту и написала: «Глеб, я ухожу! С меня хватит! Пока беру только самое необходимое. Остальные вещи пусть Яна, или Лаура, или еще кто-нибудь сложат в сумку, я за ними пришлю потом. Желаю счастья с кем тебе будет угодно». Хотела подписаться «Уже не твоя С».

Но решила, что это чересчур мелодраматично, и не подписалась вовсе.

Записку я укрепила на зеркале в ванной. Пойдет бриться и увидит. О, воображаю: в первый миг он ничего не сообразит, потом взбесится, а потом… Потом, наверное, обрадуется, черт бы его взял! Все, надо уходить!

Я взяла сумку и вышла во двор. Уже рассвело.

Сосед из второго подъезда, как всегда, возился со своей раздолбанной тачкой. И красные буквы на ракушках, изрядно уже поблекшие, продолжали вопить: «Хочу бабу на роликах!»

Я вышла на улицу.