Хочу бабу на роликах!

И то сказать, интересная женщина, а сколько лет одна…

Ай да Виктор Сигизмундович! Дай им бог!

Я отдала Азе Львовне цветы, конфеты и шампанское, куда мне с ними деваться? И попросила разрешения позвонить.

– Да звоните, Саша, сколько надо, о чем разговор!

Я набрала номер Эмминого мобильника.

– Сашка? Где ты? Ты вообще в курсе, что в городе творится? Вот псих, сколько денег выкинул, но с другой стороны – красиво!

– Ты о портретах, да?

– Ничего не знала! Сама офигела просто!

– Саша, ты чего, опять о фонарь башкой стукнулась?

– Думаешь, это Алекс?

– Кто ж еще! Ну, Сашка, если ты его упустишь, я тебе башку оторву! Подожди, меня тут по другому телефону спрашивают.

Только не отключайся! – Она что-то говорила кому-то, а я стояла в Улиной прихожей в полной растерянности. В душе опять настраивались инструменты. Ведь если он на всю Москву объявляет, что любит меня, значит… Значит, он меня любит! И вдруг меня обдало жаром, я ощутила такую сумасшедшую радость жизни, что, не обращая внимания на Азу Львовну, начала прыгать на месте.

– Сашка, ты где сейчас?

– На Черняховского, а что?

– Я за тобой через четверть часа заеду, говори номер дома и спускайся вниз.

Жди. Если будет задержка из-за пробок, все равно дождись, у меня к тебе важное дело, очень важное! Пока!

Я посмотрела на часы. Надо же, я даже забыла сказать ей, что встретилась с Глебом. Я вообще забыла про Глеба. Я знала, что сейчас появится вовсе не Эмма, а Алекс. Я была в этом твердо уверена.

Уж такой сегодня день.

Поэтому я нисколько не удивилась, когда он выскочил из машины и кинулся ко мне.

Мы стояли, обнявшись, посреди двора и нам было наплевать на весь свет. А в душе нарастала мелодия.

Но на сей раз это был не Хачатурян, это был марш Мендельсона. Со стороны в любви многое может показаться пошлым. Но только со стороны.