Интересно было бы на нее взглянуть, а впрочем, ну их всех к черту. Я начала новую жизнь, и прошлому в ней нет места!
Нина Николаевна ждала меня с оладушками из кабачков и свежим крыжовенным вареньем, но и мои деликатесы встретила благосклонно.
– Ты вроде сказала, что от мужа ушла? – полюбопытствовала она.
– А по тебе незаметно. Или он у тебя плохой был? Хотя что я, разве ж от хороших уходят? Он что, пьяница?
– Да нет, просто мы рано поженились и надоели друг другу.
– Он небось другую завел, а ты удрала? С утра пораньше вещи на вокзал отвезла и комнату снимать побежала… Что ж, дело твое, вмешиваться не буду, мало ли что на свете бывает.
Вот у меня трое детей, дочка и два сына. Дочка хорошая, в Риге живет, замужем за латышом. Старший сын тоже путевый, головастый, деньги лопатой гребет и меня не забывает, а младший – горе одно… пьянь, хулиган, а вот веришь, люблю его сильнее всех, все про него понимаю, а ничего с собой поделать не могу. Он уж все с себя пропил, даже квартиру спустил, жена его давно бросила, он в Пензу подался, к дружку какому-то… Вот я к нему и еду.
Он пишет: приезжай, мама, я теперь за ум взялся, жену нашел – с ребеночком, правда, но это ничего… Только мне плохо верится, что он надолго в ум вошел. Не такой человек. Мне уж дочка и старший сын говорят: брось, мама, что ты от себя отрываешь, он же все равно пропьет. А я не могу, сердце-то болит. Хорошо вот надоумили меня на месячишко квартиру сдать, я эти денежки ему свезу, все помощь будет. А старший мне деньги в руки не дает.
То есть нет, он мне все покупает, ничего не скажу, не жалеет, видишь, квартиру какую подарил, обставил, холодильник, телевизор, стиральную машинку – все купил, продукты каждую неделю с шофером присылает, а когда и сам завозит, и если что мне надо… А живых денег не дает, боится, я все Юрке отошлю. Но я пенсию свою стараюсь не тратить, коплю помаленьку, и вот еще двести долларов, не с пустыми руками к Юрке-то поеду. Болит у меня за него сердце…
И все-таки я везучая! Всю жизнь мне везет на хороших людей.
Плохих тоже на моем пути немало попадалось, но хороших все-таки больше. А сколько добрых душ было среди на первый взгляд осатаневших теток-челночниц! Никогда не забуду, как в варшавской ночлежке на меня напал в дым пьяный, омерзительный мужик, он уже повалил меня и рвал кофточку, а моя соседка, вроде бы циничная, на все плюющая сучка, огрела его бутылкой, и мы с ней вдвоем улепетывали ночью по незнакомым улицам.
