Хочу бабу на роликах!

А я тем временем заглянула в ванную, нет ли там следов посторонней дамы. И, разумеется, на полочке под зеркалом стояла чужая губная помада. Это было опять до того банально, что я рассмеялась. Ощущение банальности отступало почему-то лишь в общении с Эммой и при мысли о Майорке.

Я вернулась в комнату. Глеб еще говорил по телефону. Я села на диванчик, с такой любовью купленный совсем недавно… Наконец Глеб положил трубку.

– С телевидения звонили, предлагали попробоваться на роль ведущего в какой-то игре.

Хорошие деньги, между прочим.

– Поздравляю. Так как насчет развода?

– Торопишься? – с неприязнью взглянул на меня муж.

– Просто я уезжаю, и надолго, а если тебе приспичит жениться, где ты будешь меня искать?

– Во-первых, я жениться не собираюсь, это все дурацкие выдумки… Никого у меня нет…

– Да? И, скажешь, не было?

– Не говори глупости!

– Глеб, не надо выкручиваться, я все знаю, и про Лару-Лауру, и про Яну, которая доводит тебя до изнеможения…

Он вдруг покраснел.

Я даже умилилась. Ведь он, в сущности, хороший парень. И превосходный актер.

Потому что, почувствовав, что краснеет, тут же изобразил праведный гнев, якобы вызвавший эту краску.

– Послушай, ты городишь какую-то чушь! Мне говорили, что актерские жены часто бывают ревнивыми до идиотизма, но ты-то вроде была не такая!

– Глеб, ну давай поговорим спокойно, как цивилизованные люди.

– Ты цивилизованная? Ты? Да ты просто заплесневела в последние годы, ты не можешь простить мне те жертвы, которые принесла.

Я так и знал, что это случится!

– Глеб, возьми себя в руки! И попытайся сыграть спокойного мачо! А то черт знает что из тебя лезет.

– Да как ты смеешь так говорить? Ты просто испугалась.

– Моего нового положения, того, что я на виду теперь, того, что меня наконец, кажется, оценили… Испугалась тех женщин, которые вокруг! Кстати, не зря испугалась, они не тебе чета! Интересно бы глянуть на твоего избранника! Небось какой-нибудь серый тип, который уж точно никуда не денется! Давай, хочешь жить с ним, ради бога! Забирай все что надо и проваливай, видеть тебя не хочу, дура, корова!

Я молча встала, подошла к письменному столу, взяла заграничный паспорт, потом сняла с полки два альбома с фотографиями родителей.

Глеб между тем в уже непритворной ярости швырял в сумку мои вещи, он был совершенно вне себя. А я, наоборот, застыла. Мне было тошно от мерзости и банальности происходящего.