Хочу бабу на роликах!

И я права, что пишу комедию – на трагедию моя жизнь не тянет. Да что в ней было, кроме Глеба?

Ничего практически. Но я сама в этом виновата. Интересно, конечно, что он делает сейчас? С кем он?

Все еще с Яной или уже с какой-то другой? Да бог с ним, не хочу я об этом думать, лучше представлю себе его лицо, когда он увидит мой портрет. Сначала он удивится. Конечно, здорово удивится! Его дивные голубые глаза широко откроются от удивления, а потом сощурятся – ему в голову придет, что я нашла себе какого-то влиятельного покровителя, любовника, который решил сделать мне такой подарок.

Он, конечно, немножко взревнует. А может быть, все не так? Может быть, он увидит меня и подумает: она такая красивая, а я этого не замечал уже очень давно… И поймет, что любит по-настоящему только меня. И что он сделает в таком случае? Кинется искать фотографа. И найдет, это не проблема. Но Тарас и сам не знает, где я. Я вдруг запаниковала. Может, я не права? Может, пусть бы Глеб меня нашел… Как было бы здорово, если бы он все-таки меня нашел…

И прилетел бы сюда, ко мне, вернее, за мной… Я закрыла глаза и отчетливо представила себе, как я возвращаюсь домой на роликах, а у калитки стоит мужчина, я сразу вижу, что это Глеб… Он в белом свитере, его светло-каштановые волосы треплет ветер, он видит меня и кричит: «Сашка! Ты на роликах! Я хочу бабу на роликах!»

Вдруг на колени ко мне вспрыгнул Фабио.

И прервал сладкие грезы. Бедный кот, ему тоскливо. Никогда раньше он не удостаивал меня такой чести, а сейчас терся мордочкой о мое плечо и громко пел.

– Ах ты котяра бедненький, скучаешь?

Он, словно бы в ответ тихо произнес: мяу!

Рождественским утром я с каким-то сумасшедшим вдохновением села за машинку. Я теперь точно знала, какой фразой закончу пьесу, более того, как я ее назову! «Хочу бабу на роликах!» Допускаю, что это недостаточно изысканно, что многие критики, мои несостоявшиеся коллеги, презрительно сморщат носы, неважно.

Я уверена, это название – то, что надо для комедии. На эту фразочку, как на булавку, можно нанизать многие эпизоды: нет, не на булавку, а на шампур! И шашлык получится отменный.

К вечеру тридцатого декабря я все закончила.

Меня распирала радость, которой мне совершенно не с кем было поделиться. Я отложила рукопись и решила дня три к ней не прикасаться. Пусть полежит, – может, потом мое детище покажется мне убогим, но все равно.