Хочу бабу на роликах!

И все-таки я это узнаю. А на предстоящую тусовку чихать я хотела.

Народу было море, и везде, куда ни плюнь, какая-нибудь знаменитость. Но и знакомых оказалось немало, так что я вскоре вполне освоилась, тем более что многие горячо меня поздравляли с успехом Глеба. Вероятно, далеко не все поздравления были искренними, но иначе в актерской среде и не бывает.

Однако Глеба вскоре кто-то все-таки увел от меня.

Я в этот момент говорила со своей однокурсницей Райкой Марковой, которая недавно выпустила скандальную книгу «Театральные тайны».

– Сашка, какого хрена ты себя похоронила? У тебя было легкое перо. Что ты теперь, домашняя хозяйка? – блестя яркими черными глазами, говорила Райка. – Слушай, хочешь я тебя пристрою в один новый журнал?

– Ну для начала репортером, а там как себя зарекомендуешь…

– Спасибо, Раечка, но это не по мне. Я не могу быть репортером.

– Ну да, в тебе же нет нахальства, я и забыла. А помнишь, Сашка, как мы на первом курсе дружили, пока ты не втюрилась в Ордынцева?

– Можно подумать, одна я тогда втюрилась в Ордынцева.

– Ну да, мне он тоже нравился, но я сразу поняла, что мне ничего не светит. У меня, знаешь ли, никогда романтика в жопе не свистела, а у вас были такие романтические отношения! Только, честно признаюсь, я не думала, что вы проживете столько лет. И похоже, неплохо прожили. Сколько ж мы не виделись? А дети у вас есть?

– Детей, к сожалению, нет.

– Ну нет и нет, я вот тоже бездетная и безмужняя.

– Миша слинял к Маше! Но я рада, я роняла: семейное счастье не моя стихия. Я бобылка! И мне в этой роли прекрасно. Заводить детей не собираюсь, так зачем мне мужик в квартире? Пришел, обслужил – и вали к своей женушке, пусть она твое исподнее стирает!

В голосе Райки слышалась горькая обида на жизнь.

– Санька, я вот хочу спросить… Вы где теперь живете? Я как-то раз позвонила на Ломоносовский, а мне сказали, что вы переехали.

– Да. А зачем ты звонила?

– Просто так.

Но тут кто-то кинулся к ней в объятия, и я поспешила ретироваться. Райку лучше держать подальше.

Вокруг Глеба толпился народ. В основном женщины. Одна знаменитая и, кажется, не слишком трезвая певица держала его под руку, привалясь к нему своим немалым бюстом. А Глеб, похоже, млел.

Не от бюста, а от всеобщего восторженного внимания. Ну что ж, пусть.