Хочу тебя, девочка

И, должно быть, ненависть, которую он испытывал, была сильнее того хорошего, что в нем все же, я верила, было.

И это подтолкнуло меня к новой мысли. Долгие месяцы я двигала себя вперед засчет такой же ненависти — к Исаеву. Хотела доказать и себе, и ему, что прекрасно проживу без него. Что смогу чего-то добиться. И действительно добилась, но счастливее от этого не стала.

А теперь у меня под сердцем был ребенок. Ребенок, который однажды спросит, кто его папа и почему его с нами нет. И что тогда? Что я скажу ему, зная, что сама лишила его отца?

Отца, который, возможно, спас нам обоим жизнь.

Я не могла забыть момента, когда Камиль высадил меня из машины и помчался навстречу возможной гибели. Не могла стереть из памяти того ужаса, что испытала в тот момент. И страха, буквально сводящего с ума в те часы, что я провела в больнице, но не могла даже увидеть Камиля.

И все это помогло мне осознать — жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть и обиды. Нужно уметь прощать. Ради себя самого — в первую очередь.

Все теперь казалось простым и очевидным. Я была нужна Исаеву, а нам с малышом нужен был он. Можно было и дальше испытывать его терпение и нервы, но итог я уже заранее знала. Всегда знала. Как бы ни хотелось убедить себя, что он больше ничего для меня не значит.

Осталось лишь сообщить самому Камилю, что все для нас всегда было предрешено.

День похорон Ежова выдался дождливым, по-осеннему хмурым. Елизавета Андреевна предпочла устроить прощание в очень узком кругу из буквально нескольких человек и я сделала все, чтобы исполнить ее желание и оградить несчастную женщину от внимания алчущей сенсаций прессы.

Сопроводив ее до дома, я вызвала такси и направилась туда, где предстояло расставить все точки над «i» в этой истории. Я ехала в больницу к Камилю.

— Ты не вернулась, как обещала, — произнес он капризно, как маленький ребенок, едва мне стоило войти в палату.

На это я удивленно вскинула бровь и усмехнулась:

— Ну, я ведь все же пришла. Просто были кое-какие… дела.

— С этим твоим Артемом? — тут же поинтересовался он хмуро.

— Нет. Надеюсь, Артему такие хлопоты в ближайшие лет сто не грозят. Я помогала Елизавете Андреевне с организацией похорон.

Теперь уже казался удивленным Исаев.

— Вот как? И это после всего, что сделал ее сын?

— Ее сын — не она. К тому же… нужно прощать людям их ошибки.

Он попытался приподняться в постели, но я ловким нажатием на грудь уложила его обратно.

— Ай! — поморщился Исаев.