Хочу тебя, девочка

Его глаза лукаво блеснули, но в глубине затаилась легкая грустинка, когда Винский добавил:

— А еще, чтобы сказать — я всегда буду жалеть о том, что так безнадежно опоздал… во всем. И все же… я очень за тебя рад.

— Спасибо, — улыбнулась я ему с искренней признательностью.

— Ты опять пристаешь к моей жене? — раздался позади шутливо-грозный голос Камиля и его сильные руки бережно обвились вокруг моей весьма раздавшейся талии, если ее вообще теперь можно было так назвать.

— Ни в коем случае, — красноречиво потер Артем свой подбородок, по которому ему Исаев однажды уже съездил.

— Артем — мой друг, — подвела я итог всего этого диалога. — Он пришел меня поддержать.

— Именно так, — кивнул тот в такт моим словам. — Что ж… не буду вам мешать.

Он отошел, оставив нас с Исаевым наедине. Я обвела взглядом небольшой зал и улыбнулась, увидев за одним из столиков двух своих матерей, горячо что-то обсуждающих.

Конечно, самыми лучшими подружками они пока не стали, но горе, через которое каждая из них прошла — не объединяло, нет — оно помогло им примириться.

— Ты счастлива? — шепнул мне на ухо Исаев.

Я повернулась в его руках, оказываясь с ним лицом к лицу и, коснувшись губами такой родной и любимой ямочки на покрытом щетиной подбородке, ответила:

— Папа… Почему он называется воздушный змей, а по виду это какой-то ромбик? — указала на взвившуюся в небеса игрушку Камилла.

Я усмехнулся и, чуть потянув за леску, исправил положение «ромбика».   

— Наверно, потому что когда его придумали… в очень-очень древние времена… еще никто и знать не знал, как на самом деле выглядят змеи.    

Хорошо, что меня не слышала Марина. Обычно после подобных объяснений, на деле больше похожих на откровенную чушь, она притворно грозилась купить мне на день рождения большую советскую энциклопедию. Хотя, я ведь не мог знать всего! И эта истина стала особенно явной после того, как дочь достигла возраста «почемучки».

— Он такой старыыыый? — удивленно округлила рот дочь. — Вот это да!    

Ей было уже целых пять. Возраст прекрасный (хотя, другого у моей малышки просто не бывало), но понуждающий меня раз за разом отвечать на миллиард и один вопрос, беспрестанно звучащих из уст Ками.   

— Именно так. Кстати, — я взглянул на часы. — Кажется, мама и Макс уже должны были проснуться. И скоро приедет Пьер.