Хочу тебя, девочка

Когда я вскинул взгляд на Ежова, по моим глазам, видимо, Дима понял все.    

— Хочешь сказать, что Марина роется в моих бумагах, пока я сплю, а потом выдает инфу о сделках моим конкурентам?     

Тон, которым я произнес эти слова, должен был расставить все точки над «i». И, кажется, Ежов это понял. Стушевался, распростился с потребностью и дальше расспрашивать меня о том, что к нему не имело никакого отношения.     

— Перестань копать там, где копать не стоит, — сказал я, поднимаясь из-за стола.   

Чертовски хотелось отправиться домой и увидеть Марину.

Поужинать с ней вдвоем, посмотреть какое-нибудь кино. И даже можно было не трахаться — просто сидеть рядом и заниматься всякой обычной ерундой. Да уж, Исаев, похоже, ты попал так попал.      

— Я просто хочу, чтобы все это дерьмо как-то объяснилось, — сказал Дима, на что я лишь пожал плечами.    

Лениво потянулся и прежде, чем выйти из кабинета и поехать домой, присовокупил к уже сказанному:      

— Я тоже очень хочу. Поэтому разбирайтесь. Это ведь ваша работа, не так ли?     

Оставив этот вопрос без ответа, я вышел, чтобы через десять минут отправиться домой.

   

Туда, где, как я надеялся, меня ждали. Хотя, наверно, это был всего лишь самообман.

— Сегодня ты идешь со мной в ресторан на деловую встречу, — сообщил Исаев через пару дней после нашего возвращения в город.

Первым делом я, конечно, съездила в больницу к маме. Частые звонки, которые делала в дни, что отсутствовала, не приносили успокоения. Впрочем, легче не стало и когда увидела ее.

Ее апатия, ее безразличие подавляли меня саму, придавливали к земле, как камень.

— Снова желаете меня выгулять, Камиль Назарович? — не сдержалась я.

— Выгуливают собаку, — последовал ответ. — А тебя я желаю… видеть рядом.

— Я не понимаю, зачем, — высказалась я открыто.

— Я так хочу — это достаточная причина?

Я передернула плечами. Глупо было с ним спорить, но эти «выгулы»… Я никак не могла побороть чувство унижения. Да, я согласилась с ним… спать, но я не понимала, зачем меня выставлять на всеобщее обозрение, как какой-то эскорт? 

— А если я вас снова опозорю? — уточнила язвительно.

— Я все еще путаю все эти вилки и ножи.

— Не волнуйся, просто смотри, что буду делать я, — спокойно откликнулся Исаев. — И да, надень что-то из того, что я тебе купил.

И снова это чувство — дорогой содержанки, которую одевают и малюют, а потом выставляют на потеху публики, как ручную обезьянку. И наверно стоило уже с этим смириться, но… не получалось.