Хочу тебя, девочка

— К нему бы не помешало виски.    

— Такого не держу. И пить сейчас — не лучшая идея. Тебе нужно показаться врачу.     

— Мне нравится, что ты за меня волнуешься, — признался я и тут же охнул, когда Марина сильнее вжала лед в мои боевые раны.       

— По правде говоря, я шокирована тем, что ты на него набросился, — пробурчала она.     

Я невольно вскинул брови.   

— А что нужно было сделать? Сказать, что дочка у папочки уже слишком взрослая, и оставить вас наедине?    

Марина поджала губы, но мне казалось по взгляду, которым она меня окинула, что мои слова скорее пришлись ей по душе, чем нет.

   

— Мне завтра рано вставать, — ответила она совсем не на ту тему, о которой я ее спрашивал.  

Повторять дважды или пояснять очевидное, мне было не нужно. Я поднялся со стула, предварительно отложив пакет. И сделал то, чего мне хотелось. Склонился к Марине и невесомо прикоснулся губами к ее щеке.    

Девочка задышала чаще, то ли от неожиданности, то ли от испуга.    

— Спокойной ночи. Спасибо за скорую медицинскую помощь, — усмехнулся я, после чего вышел из ее квартиры, хотя мне очень хотелось остаться.

     

— Ой, б*я! — не сдержался Ежов, входя в мой кабинет. — Я даже спрашивать не стану, что случилось.    

Он подошел ближе и вздохнул. Вот только его комментариев мне сейчас и не хватало.   

— Не спрашивай. Переговоры, похоже, тебе вести.    

— Да я уж вижу.     

Он усмехнулся и, опершись ладонями на спинку кресла, стоящего напротив меня, осторожно уточнил.   

— Я же верно понимаю — это из-за нее?    

Я мгновенно ощетинился.

Внутри все вскипело, как это случалось всегда, когда Дима пытался завести речь о Марине, причем с весьма конкретными целями.     

— Это из-за одного чудака на букву «м», который слишком лез ко мне и Марине, — отрезал я, намекая тем самым, чтобы Ежов умудрился вовремя заткнуться.    

— Ясно, — пожал плечами Дима.    

Он отошел к окну и засунул руки в карманы брюк. Я повернулся в кресле и склонил голову набок. Некоторое время Ежов пристально смотрел на меня, словно решал, стоит ли что-то говорить.

Ну, или о чем-то сам с собой размышлял. О том, что по каким-то причинам не должно было стать мне доступным.    

— Какие-то проблемы? — приподнял я бровь.    

— Никаких. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Я проведу переговоры в лучшем виде. А ты…       

Я ожидал услышать то, что совсем мне не понравится, но Ежов ответил поспешно:   

— А ты может скатаешься куда-то отдохнуть и прийти в себя? Видок у тебя еще тот.