Хочу тебя, девочка

Виски, которое я поглощал в неимоверных количествах, не было способно сыграть роль анестетика. Это я понял, стоило мне только осушить седьмой по счету бокал.      

Я вообще осознавал, что на этом «празднике жизни» делать мне особо нечего, и за каким лядом вообще сюда отправился, объяснить себе не мог.     

— Дааа. Мы с Камилем Назаровичем думаем пожениться, — услышал я то, что Ариадна произносила нараспев.      

Замерев от такой наглости, двинулся в ту сторону, откуда доносились столь самоуверенные речи. Обнаружил Свету, позирующую во всей красе одному из журналистов.

Ари так старалась, что едва не выкатила из декольте грудь весьма немалого силиконового размера. От этого я мысленно поморщился. Сразу вспомнилась Марина… Моя маленькая скромная девочка, которая могла попытаться уколоть, ответить мне так, что я бы запомнил это на всю жизнь. И которая не позволяла себе ни разу ничего из того, что делала Ариадна.      

Почему же она со мной так поступила? За что сделала все то, что до сих пор стальным лезвием проходилось по нервам?     

— Света, мне кажется, ты что-то напутала, — сказал я, обращаясь к Ариадне.

     

Она тут же ощетинилась, взглянула на меня так, словно желала испепелить на месте. Но я всего лишь отвечал ей той же монетой.     

— Жениться мы уж точно не станем, — сообщил я журналисту, после чего развернулся и направился к выходу из зала.    

Возможно, мне стоило согласиться с тем, что озвучила Ариадна. В попытке задеть Марину (которая вполне могла вообще не увидеть ни излияний Светы, ни моих) я мог сыграть в историю «Камиль Исаев собрался под венец».

Но это было так мерзко. В любом случае. Так что я сделал то единственное, что показалось мне верным.      

— Камиль! — окликнула меня Ариадна, когда я уже собрался сесть в машину и уехать домой.      

— Да? — спросил, вскинув бровь и не ожидая ничего хорошего.       

— Я ведь не зря сказала, что тебя не узнать, — покачала головой Ари.      

На ее лице мелькнуло искреннее сожаление, впрочем, я прекрасно понимал его природу.

Если Света о чем-то и жалела, так это о невозможности вновь заполучить меня в свою постель и свою жизнь. Ни о чем кроме.     

— Эта маленькая стерва сделала из тебя настоящего тюфяка! Ты разве этого еще не понял?     

В голосе Ариадны засквозили истерические нотки, но мне было плевать на то, что чувствует и желает сказать мне женщина, не имеющая никакого ко мне отношения.       

— Я это понял, Ари. И знаешь… мне это нравится.