Молчановский был лично знаком почти со всеми членами преступного сообщества, но это не спасло его от поборов. Витя заплатил раз, два, а потом послал вымогателей подальше, поскольку они требовали половину «навара». В ответ «шимпанзята» сожгли киоск. Однако этого им показалось мало. В отсутствие Молчановского бандиты явились к нему на квартиру, нагло взломали замок и утащили всю аппаратуру, оставив «инженера звукозаписи», как было записано в его трудовой книжке, без средств производства. Витя пошел на поклон к Шимпу.
Там его слегка избили и сообщили: аппаратуру вернут только в том случае, если он будет отдавать, как выразился Шимп, «в общак» восемьдесят процентов доходов. Молчановский обещал подумать.
Витя был парень не робкого десятка. Рос он, можно сказать, на улице, придерживался ее понятий, уважал ее нравы. С половиной «шимпанзят» он вместе учился в школе, ходил в боксерскую секцию, гонял футбольный мяч. Те, казалось, сочувствовали ему, однако в ответ на просьбу о помощи только разводили руками.
Мол, у нас есть главный. Как он скажет, так и будет. Витя понял: нормально торговать ему все равно не дадут. Тогда он отрезал пилой по металлу два ствола старой отцовской «тулки», набил пару патронов картечью и вновь отправился к Шимпу. Грохнули выстрелы. Шимпу разнесло живот, кишки превратились в месиво, а Витя от греха подальше мотанул в Свердловск, город очень большой и весьма криминальный. Здесь у него имелся дружок, некогда учившийся в Уральском госуниверситете, а ныне состоявший в уралмашевской группировке в должности «бригадира».
Витя, нисколько не опасаясь, поведал приятелю о случившемся. И тот обещал замолвить за него словцо. Через полмесяца «бригадир» уралмашевских сообщил Молчановскому, что «базары сняты», но в качестве благодарности он должен «замочить одного барыгу». Плата показалась сносной – тысяча баксов, а вместо обреза ему вручили «ТТ». С той поры и понеслось. Гонорары за выполненную работу росли, а география заказов уже не ограничивалась Свердловском, а шагнула много дальше, даже за пределы России.
Через некоторое время Молчановский решил оставить шумный Свердловск и обосноваться где-нибудь в тихой русской глубинке, но поближе к Москве. Собственно, причиной, заставившей Молчановского покинуть столицу Урала, оказалась его жена. Она плясала в кордебалете тамошнего театра оперетты, была крупной, высокой блондинкой, чем-то похожей на Веру, и отличалась пристрастием к мужчинам кавказской наружности.
