Холодный человек

– Ага! – злорадно произнес Витя. – Страшно стало?! Все равно кончу тебя, урод!

Он вновь замер, ожидая нового появления паука. И оно последовало. Правда, на этот раз существо вылезло не из-за пылесоса, а появилось совсем с другой стороны.

– Как это ты туда пробрался? – изумился Молчановский.

На этот раз он целился никак не меньше минуты. Плавное, как можно более плавное нажатие на гашетку, легкий хлопок, затем визг пули, отскочившей от металла.

У Вити от изумления отвисла челюсть. В чем дело? Неужели?! Но этого просто не может быть! Он, несомненно, попал! Эта тварь, отброшенная пулей, упала на спину и беспомощно шевелила лапками… или чем-то там другим… Но почему выстрел не убил ее?! И как понимать характерный визг срикошетившей пули?! Неужели эта тварь металлическая?!

Пока Молчановский лихорадочно размышлял над смыслом всех этих удивительных событий, из-за пылесоса вылезла первая нечисть и подскочила ко второй.

Витя, превозмогая омерзение, поднялся с кровати, приблизился к парочке тварей и только так смог внимательно рассмотреть их. Это были никакие не пауки, а две человеческие кисти рук, правда, очень маленькие, скорее всего, детские.

Молчановский издал горлом чирикающий звук и сел прямо на пол. Он не мог понять, что происходит. Возможно, это сон? Если сон – тогда все понятно. Витя крепко ущипнул себя за ляжку. Боль он почувствовал, однако ничего не исчезло. Тогда он поднялся с пола, снял ставший бесполезным прибор ночного видения и включил верхнее освещение.

Теперь оба существа… или предмета стали видны вплоть до мельчайших деталей. Это действительно были две детские ручки. Витя нагнулся и поднял одну. Рука оказалась маленькой, но весьма тяжелой. Была она как раз той, в которую попала пуля. Повыше большого пальца на ней имелась свежая щербина. Но не результаты стрельбы сейчас занимали Молчановского. Его потрясло другое обстоятельство. Рука оказалась живой! И хотя, безо всякого сомнения, она была изготовлена из металла, скорее всего, из стали, пальцы ее судорожно шевелились, словно крошечные щупальца.

Витя, открыв рот, в изумлении рассматривал странную тварь. Голова его внезапно заболела, видимо, от чрезмерного умственного напряжения. Во рту пересохло. Как все это объяснить? Если это шутка, то чья? Сон? Но он, кажется, не спит.

Внезапно острая боль пронзила его левую ногу и отозвалась во всем теле. Второе существо, о котором он забыл, неожиданно вцепилось ему в лодыжку.