Холодный человек

Ей страшно хотелось покинуть сборище, отправиться домой, а там лечь на диван, закутаться в плед и хорошенько подумать. Это желание стало совсем нестерпимым после того, как она краем уха уловила обрывок разговора между Ферапонтом Головатым и его коллегой Сергеем Фомичевым. Фомичев, высокий парень с красным прыщавым лицом, работал в редакции совсем недавно, и Вера знала его не особенно хорошо.

– Вот так нужно делать карьеру, – сказал Ферапонт. – Набила морду редактору, так он со страху назначил ее своей преемницей.

– Морду тоже нужно уметь набить вовремя, – отозвался Фомичев. – Вот ты, например, за мордобой в один бы момент вылетел, да еще бы и в «обезьянник» упекли.

– Потому что у нее ножки… – отозвался Ферапонт. – И грудки…

– И попка, – продолжил мысль Фомичев. – Слышал же, что она у него в больничной палате устроила? Уметь надо!

– Н-да. А тут лезешь вон из кожи, ночами кропаешь материалы, когда все давно спят, и хоть бы один гад заметил подобное рвение. Никому и дела нет до твоей работоспособности.

Никакой особой работоспособностью Ферапонт Головатый не отличался. Писал он в основном на криминальные темы, работал над материалами неделями, и все равно получались они скучными и топорными, однако его слова расстроили нашу героиню до слез. Как объяснить этим дуракам, что ни к какому редакторству она вовсе не стремилась? А если они узнают о помолвке, вот уж гадко похихикают, вот уж изольют фонтаны мерзостей.

Вера представила, что будут говорить все эти Ферапонты и Фомичевы, и ее чуть не стошнило.

Нет, нужно немедленно бежать отсюда, а то у нее случится истерика.

Девушка поставила нетронутую рюмку на стол и бочком выбралась из гомонящей толпы. Она незаметно прокралась к выходу, отомкнула запор и выбралась на улицу. Как здесь хорошо! Холодный осенний воздух окатил ее пряной свежестью. Темнота пахла дождем, гниющей листвой и костром.

– Вера? – услышала она совсем рядом, почти над ухом. Голос принадлежал Жюлю Верну.

– Ты?! Что ты тут делаешь?

– Тебя жду. Давно жду. Уже хотел уходить.

– На вечеринку? Понятно. А я думал: вдруг чего случилось?

– Что со мной может случиться?

– Ну, не скажи. Времена нынче смутные. А я тебе весь день названивал.

– Точно, весь день! Ну, может, не с самого утра, а часов с двенадцати. В трубке только длинные гудки. Тогда я к тебе отправился.

– А ты разве знаешь, где я живу?

– Ты же вчера говорила: мол, проживаешь на Кладбищенской заставе, в бывшем особняке купца Горохова.