Холодный человек

 – Лучшую кандидатуру трудно подыскать!

– Но она же – простая корректорша! – завопила секретутка.

– А что в этом странного? – отозвался Ферапонт Головатый. – Характер имеет стойкий, нордический… – он хихикнул, – и за общее дело радеет. Ведь так, Вера… как вас… Карловна. Радеете?

– Я не смогу быть редактором! – твердо произнесла Вера.

– Сможете! Нам виднее, – громко сказал ответственный секретарь. Видимо, его реплику следовало понимать как глас народа.

– Я думаю, Вере Карловне вполне хватит месяца, чтобы войти в курс дела, – как о чем-то вполне решенном заговорил Павел Борисович.

 – А там передам ей штурвал, и вперед!

– Так держать! – иронически заметил Ферапонт Головатый.

– Именно, – заключил главный редактор. – А теперь, коллеги, настало время для небольшого междусобойчика по случаю моего… э-э… нового занятия. Поскорее сдвигайте столы, расставляйте закуски… Развеем малость скучное осеннее настроение. А вы, Вера Карловна, пожалуйте в мой кабинет. Пока еще мой…

И нашей героине ничего не оставалось, как под восхищенными и насмешливыми взглядами проследовать за Павлом Борисовичем.

– Я вас… тебя то есть, зачем сюда пригласил, – сказал главный, плотно прикрывая за собой дверь, – потому что поговорить хотел.

– Я обдумал твое предложение.

– Какое предложение?

– Как какое? Уже не помнишь? Странно! Ты же замуж за меня хотела выйти. Или забыла, как вела себя у меня в палате? Стриптиз устроила.

– Что-то такое припоминается.

– Ну, вот. Короче говоря, я все обдумал и решил согласиться с предложением.

Пожалуй, ты мне подходишь.

– Ты красива, образованна, энергична. – Павел Борисович почему-то потрогал свою челюсть. – К тому же мне нужен свой человек на редакторском месте.

«Вот даже как! Свой человек!..» – подумала Вера.

– А ты как раз из таковских.

– Значит, я своя? – стараясь не показывать своих чувств, спросила Вера.

– А разве нет?.. Ну, имелись у нас с тобой некоторые недоговоренности. Так ведь они исчерпаны. Когда ты заявилась ко мне в больницу, я, откровенно говоря, не мог найти подходящих слов, так был потрясен.

 – Павел Борисович непроизвольно облизнулся. – Ну а потом… – он чмокнул. – Потом, и вообще!.. Честно говоря, первоначально у меня сложилось впечатление, что ты… немного того, – Павел Борисович покрутил пальцем у виска. – Однако после твоего ухода я стал анализировать события и скоро понял: ты вполне нормальна, а если кто и свихнулся, то это я. За повседневностью не разглядел, кто работает рядом со мной. С этой Титикакой я разобрался.