Холодный человек

Мертвенный свет висящего в беспредельной вышине осколка луны освещал изъеденные тлением лица, вернее, личины, облезлые черепа, на которых еще сохранились куски сморщенной кожи и клочья хрупких волос. Провалы глаз тупо уставлены на свою повелительницу, челюсти распахнуты, костлявые руки выставлены перед собой. По первому знаку они готовы броситься на несчастного, забредшего в этот страшный час на погост, и растерзать его.

Рядом с баронессой стоял мальчишка в коротких штанишках.

– Вот Вова Диденко, мой маленький герой, – представила Амалия ребенка.

 – В последнее время ему досталось! Смог убрать двух моих конкурентов. Одного безболезненно для себя, а другой, этот убийца-профессионал, сумел лишить его руки и половины пальцев на другой. Рука до сих пор отсутствует. Она зажата тисками в доме убиенного. А вот и сами эти убиенные господа, ныне наши новоиспеченные заложные покойники! Вчера убили их, а сегодня они уже с нами и творят, заметь, серьезные дела. Правда, работать толком еще не научились.

Из тьмы выступили две фигуры.

В одной Вера узнала Сабурова, в другой – Молчановского. Молчановский выглядел так, словно не меньше часа пребывал в бетономешалке, а из головы Сабурова до сих пор торчал обломок черенка лопаты.

– Они что же, и сейчас в том же виде? – изумленно поинтересовалась Вера.

– Именно, дорогая, именно! Теперь эти ребята навечно с нами. А что тебе не нравится? Палка, которая торчит из башки? Так мы ее извлечем. Сейчас же и извлечем! Но с палкой или без нее, он теперь твой верный слуга.

Его мечты, так сказать, сбылись. И жениться не нужно. Вечный слуга! И остальные тоже. Что ты пожелаешь, то они и сделают. Только приказывай…

– Ты говоришь: у меня есть возможность переехать в Москву?..

– А тебе от этого какой прок?

– Так и я с тобой туда… Мы теперь неразлучны.

– Но ведь тогда ты лишишься их?

– Мертвых душ, как выражался классик? Этих, возможно, и лишусь. Но там есть другие. И их неизмеримо больше. Уверена, они примут меня в свою веселую компанию. А теперь, по случаю твоего вступления в наше нестареющее общество, объявляю бал.

Великий осенний бал под лунными лучами! – В лунном сиянье что-то там серебрится… – пропела она. – Веселись, моя нечисть! Веселись от всех своих поганеньких душ, которые даже в ад не пускают. Кружись, вертись, пляши! Да будет бал!!!

И началось! Все вокруг – голые кусты, надгробия, памятники вдруг осветилось тусклым светом, каким светятся гнилушки на болоте. Сияние шло неведомо откуда.