Холодный свет далёкой звезды

Так и сделал. Сына с ней отправил, потому что любить будет так, как никто другой не полюбит. И заботиться будет. И не потеряется, пока он рядом.

Столько всего наворотил, что и не развернуться теперь. Ряд ошибок. Ряд сплошных ошибок. А ведь хочется, чтобы твои ошибки прощали…

– Мама, а ты веришь в чудеса?

– Если только в те, которые являются творением человеческих рук…

– Нет, я не о том. Я о тех чудесах, которые происходят неожиданно. Вот, сегодня ещё ничего не было, а завтра раз – и чудо. В такие веришь?

– Не знаю, мне сложно представить, что ты имеешь в виду.

– Ну… может такое случится, что мы вернёмся домой? Раз и навсегда…

– Домой? – Прежде чем ответить, Лора предельно аккуратно выпустила воздух из груди. – Дом – это место, где ты нашёл себя, где тебя любят и ждут. Разве нет?

– Да, конечно, только… мам… завтра самолёт. У меня два билета и я…

– Нет, не хочу. – Ответила поспешно. – Здесь тепло, здесь море. – Улыбка обрела природную нежность, рука скользнула по золотистому песку, пропуская его меж пальцев.

 – Я даже не загорела. – Озорно закончила и перевернулась на живот, подставляя жарким солнечным лучам свою спину.

– Дядя Мансур приедет ночью. Ему можно побыть до самолёта у нас?

– Только если папа не против.

– Тогда конечно, он ведь будет тебя сопровождать, нет?

– Он… Мам, а почему ты не хочешь его простить?

– Кто тебе сказал такую глупость? Я его давно простила. – Лора подтянула солнечные очки на манер ободка, открывая глаза, прищурилась от непривычно яркого света.

Улыбка стала рассеянной, а очки лёгким движением упали на переносицу, закрывая взгляд.

– Я просто устала. – Проговорила нехотя, утроила голову на локтях, усердно делая вид, что вопрос себя исчерпал.

Лора поспешно кивнула, обрывая на полуслове.

– Это ты у меня умница, всё понимаешь. – Приподнялась на локтях, погладила детское плечо. – А вот мы с папой остановились где-то в той точке, где есть только вопросы и ни одного ответа.

– Нет. – Детские щёки вспыхнули румянцем. Краем глаза Лора видела, как кулачки напряглись.

А когда обернулась, смогла оценить выдержку и стойкость, которые явно не по годам юному дарованию: на смену огню в глазах поселилась безмятежность, а кулачки… да разве же они были?..

– Вот когда сам скажет, тогда…

Лора засмеялась. Совершенно искренне. Мгновенно стирая из памяти все ненужные мысли.

– Он ещё ничего не сказал. – Довольно добавила, успокаивая. Поправила белую панаму и накинула светлую майку на загорелые детские плечи. – Иди в дом, не то сгоришь.