Холодный свет далёкой звезды

Не отрываясь друг от друга. Не давая возможности опомниться и испугаться собственных желаний. Несколько коротких шагов до кровати, показавшиеся вечностью. Обладать хотелось, с ума сходить от доступной близости. Как запретный плод, на который сам же когда-то повесил замок и трепетно следил за исполнением клятвенных обязательств. Когда выл от боли и одиночества, подыхал, когда внутренности в тугой узел скручивало от одной мысли о ней, и готов был сорваться. Убедить, доказать. Так, как всегда делал. Однажды поймал себя на мысли, что выкупает забронированный билет на самолёт, вместо того, чтобы сидеть за столом переговоров с арабами.

К ней хотел. Разрывался между желанием и здравым смыслом. Только увидеть, только услышать голос, почувствовать запах…

Сейчас буря разрастается внутри. Буря блаженства. До последнего не верил, что примет. Что приезду обрадуется. А сейчас из последних сил будет цепляться за него. Не позволяя отстраниться и на миллиметр. Протестующе стонет, пока он справляется с кружевом белья, чтобы не порвать.

Раздевается сама, желая чего-то большего, чем просто его присутствие рядом. Одним целым желая стать!

Кожа нежная, гладкая. Глаза с шальным блеском, будто и не понимает, что происходит, что делают. И только желание, которое главенствует над мыслями и здравым смыслом. Паника охватила, когда развёл её ноги в стороны. Дрожь пересиливала решимость и намерение получить удовольствие. Приткнулся лбом к её лбу, чтобы смотреть прямо в глаза.

– Не сделаю больно. – Пообещал, заверил, хотя и самого колотило от напряжения.

Провёл пальцем, надавливая более чем чувствительно, одну жёсткую прямую линию от подбородка до низа живота и удержал, когда вздрогнула, сжимаясь от остроты давно забытых ощущений. Дал отдышаться, в себя прийти, и ввёл внутрь большой палец, удерживая за ягодицы остальными четырьмя. Другой рукой вжал её лицо в свою шею, пережидая, пока выгибаться перестанет. Так замер, выдерживая время, чтобы перестала сжиматься, пульсировать изнутри, будто на грани оргазма.

Такая узкая, что и пальца много. Всегда такой была, но сейчас как-то особенно. При себе усмехнулся: забыл! Мазнул губами по волосам, по макушке, прижимая к себе ещё сильнее, за шею, за голову удерживая. Родная и тёплая. Нежная, податливая. Чувствовал, как влаги становится больше, как она медленно расплавляется под нарастающей температурой, как растекается по стенкам, увлажняя, как окутывает, завлекая, соблазняя. Прикусил зубами подушку, чтобы не сорваться.