Холодный свет далёкой звезды

 – Есть же всемирный день артрита…

– Очень смешно! Тебе Лора звонила? – Исключая необходимую паузу, перешёл к сути. Ильдар лениво приоткрыл глаза и посмотрел, не выражая эмоций.

– Нет. А должна была?

– Прекрати разыгрывать из себя идиота! Она родила вчера! – Гастило раздражённо поджал губы и засопел, глядя на равнодушное лицо Ильдара.

– А тебе никто не говорил, что ты всё больше становишься похож на старика? – Вроде пошутил Ильдар, но не улыбнулся. Даже в глазах не проскользнула и тень издёвки. – И, конечно же, я знаю.

– Так, чего ты здесь сидишь?!

– Сам сказал, вчера родила. Ждал твоих поздравлений. Ты, кстати, откуда узнал? – Прищурился, изображая подозрительность, но Гастило впечатлён не был.

– Так, Лора и позвонила. Не знаю зачем… – Признался. – Наверно хотела, чтобы пришёл и хорошенечко дал тебе по шее. Ты ехать думаешь или нет?

– К семье! К жене… к новорождённой дочери.

– Я же говорю, стареешь, ты, Юр. Я ещё вчера там был. – Ильдар поднялся, приблизился к полке со спиртными напитками, гипнотизируя взглядом одну из бутылок.

– Что? У вас очередной строгий пост?

– Не определился просто, хочу ли я выпить. – Оглянулся Ильдар и продолжил изучение дорогих этикеток, поправляя бутылки, выставляя их в нужном порядке.

– А ты выпей, выпей. И мне налей. – Растягивал Гастило слова не без извращённого удовольствия. – Был, говоришь? А теперь что? Сбежал? – Глянул исподлобья, скрывая интерес.

– Нет. На дочь посмотрел, благословил на счастливую жизнь, пожал сыну руку, настоятельно рекомендуя о сестре заботиться.

– Что за бред ты несёшь?

– Почему сразу бред? Что не так?

– А ради чего ты всю эту историю заварил? Чтобы вот так потом бросить? Одну? С двумя детьми? – Усмехнулся, недоверчиво прищуриваясь. Сдерживал себя, выдавая истинную претензию за игру.

– Меньше трагизма, Юр, я тебя прошу. Ещё несколько предложений в подобном тоне и я серьёзно задумаюсь над тем, чтобы вытеснить тебя из бизнеса.

– Абсолютно серьёзен. – Проговорил уверенно и к Гастило лицом повернулся, эту же уверенность излучая. – А ты себе что придумал? Что я раскаюсь в содеянном, слёзно попрошу прощения и заживу на дальних берегах долго и счастливо? Так, что ли? – Искренне недоумевал. По крайней мере, именно это и хотел показать. А ещё собственную надменность, собственное безразличие.