Холодный свет далёкой звезды

Он отступил от входной двери, позволяя протиснуться мимо, и пошёл следом. В палате, где освещением служил тусклый свет медицинских приборов, внимательно следил за тем, как Лора подходит к Ильдару, как практически неуловимо коснулась его руки кончиками пальцев, как по её лицу скользнула мимолётная улыбка. Присела совсем рядом, так, чтобы прядь волос спадала на подушку, а он отмечал всё. Особенно то, как стремилась быть к Дару ближе. Это важно. И… необъяснимо. Необъяснимо, учитывая то, что он с ней сделал…

– Я тебя узнал.

 – Произнёс осторожно и тихо, даже показалось, что Лора не услышала. – Эти шрамы на спине…

Она так резко вскинула взгляд, с таким желанием выдавила из него желчь, что даже растерялся.

– Почему ты с ним? Чем тебя держит?

– Так и понял, что ты не узнала местность. Кстати, первое время находилась в этой же палате. – Обвёл рукой комнату. Неловкая попытка улыбнуться не увенчалась успехом. – Он привёз тебя сюда. Давно. Много лет назад. Привёз инвалида и вбухал очень много денег в то, чтобы вернуть тебе жизнь.

Смутно похожее на узнавание мелькнуло на её лице. Возможно, это было и не узнавание вовсе, а сомнение, но лёд растаял, а необъяснимая ненависть угасала.

– Я с тобой не работал. Он запретил. Ничем не объяснял, просто сказал, чтобы не приближался. – Взглядом прощупывал, словно зондировал, можно ли продолжать. Даже дышал по выверенному заранее расписанию, боясь спугнуть.

– Единственное, что сделал, так это снимки: рентген, когда только поступила. А на спине были тёмно-багровые борозды.

Даже не застарелые, а как будто только-только зажившие. Глубокие, шитые. Его шов. Сейчас уже не видно, а тогда перепутать было сложно.

Скривился, закрыл глаза, обнажил зубы, оскаливаясь, и мерно, с характерным шипением, прогнал сквозь них воздух.

– У врачей… у некоторых, не у всех, шов – как почерк, уникален. Ильдар использует очень редкую технику, она не каждому поддаётся, но эффективнее стандартной… – Понял, что ведёт слишком далеко от темы и на секунду остановился перевести дыхание.

Продолжил спокойнее. – Я тогда всё понять не мог, почему… почему он сам тобой занимался. Знаешь, он ведь сидел, там… там что-то было связано с работой и будто зарёкся кого-нибудь лечить. Сам себе поставил барьер и отказывался сдвигать его даже на миллиметр. Всех своих шлюх ко мне отправлял на починку. – Зло хмыкнул. – Даже ссадины не брался обработать. Я как-то спросил, так он ответил, что противно. Мараться не хочет. Он, вообще, другим человеком вернулся.