Холодный ветер перемен (СИ)

Начинать мне предлагают со сборов в конце июня, но не союзных, а республиканских. Решил — пока буду голову морочить, а перед сборами сообщу своим наставникам, мол, бросаю спорт.

Вечером, получаю, как и другие, пропуск в Дом Союзов и план-афишу мероприятий. Приедет Горбачев, я уверен. Уже после ужина с назойливой Виеру и неразговорчивыми парнями решаю принять душ, в номере у меня имеется. Стук в дверь. Открываю без задней мысли, а я уже в одних шортах. На пороге стоит бухая Иванова с початой бутылкой вина в руках.

— Чего тебе? — возмущённо задаю вопрос недругу.

— Это что? Пресс? Ух ты! — Иванова бесцеремонно попыталась потрогать мой живот.

— Так! Соберись! Что надо? — отвожу её руку я.

— Поговорить! — пьяное тело Марины вваливается в мой одноместный номер.

Черт с ней, пусть заходит. Не дай бог, кто увидит из соседей, потом сплетней не оберёшься. Мне, конечно, всё равно, но не люблю такое.

— Я пришла извиниться, зря я твоей подружке нагрубила, — говорит Маринка, ложась на кровать.

Бутылку аккуратно поставила рядом с кроватью и поманила меня пальчиком! Этого ещё не хватало! Да я лучше в пчелиный улей свой самый ценный орган засуну! Так безопаснее будет!

Черт, а хороша! Короткая юбка взметнулась, обнажив ноги в чулках телесного цвета.

— Ты встань с кровати, лежишь в одежде, мало ли где тебя валяли сегодня, — пытаюсь сразу нахамить я.

— Точно, чего я в одежде? — почти трезво говорит красавица и снимает юбку, оставаясь в одной блузке, которую тоже пытается снять.

Слава богу, это оказалось непросто, ведь пуговицы у блузки были сзади.

— Так, быстро встала, оделась и ушла, — уже злюсь я.

— Давай решим наш конфликт как взрослые люди. Ты же взрослый, Штыба? Можно подумать, что я не вижу, как ты на меня смотришь?!

— Марин, окстись! Как я на тебя смотрю? На тебя все так смотрят, и давай заканчивай балаган! — тоскливо говорю я, ибо понимаю, что впустил эту особу в свою комнату зря.

— Надо же! Ты и комплименты говорить умеешь! Конечно, все смотрят! Жаль, что только недолго осталось радовать вас, козлов, своей красотой.

«О чем она? Больна, может? И полгода всего осталось»? — задумался я, а вслух произнёс:

— Помирать никак, старуха, собралась? Так поживи ещё! Молодая же! — пытаюсь прояснить ситуацию я.

В любом случае ей ничего не обломится со мной, но может, буду терпимее к её выходкам.