Холодный ветер перемен (СИ)

Хотя, трое их, один еле на ногах стоит от выпитого.

Толя Квашня неожиданно бьёт этого бухого по яйцам! Чёрт! Зачем? «Не хотел же никого бить», — сожалею я, глядя на три валяющихся на траве тела. Три удара за три секунды, бил вполсилы, конечно.

— Стоять! Милиция! — раздаётся трель свистка.

К нам подруливал бобон! Когда я бил, не осмотрел диспозицию и патрульный автомобиль тупо не заметил!

— Толя, грузи их! — даёт команду старший лейтенант ещё одному моему тёзке, на этот раз милиционеру.

— Стоп, парни, — пытаюсь объясниться я и получаю под дых.

В отсек грузят не только нас, но и побитых хулиганов.

— Сан Саныч, а этот обоссался! Брать его? — вопрошает мой милицейский тезка, склонившись над ушибленным пьяным хулиганом.

— Да пусть тут валяется, и это… на бок поверни его, чтобы рвотой не захлебнулся, — неожиданно показывает свои человеческие качества летёха.

— Не бойся, я бате позвоню, нас выпустят, — говорит Квашня в тесном закутке для задержанных.

Этот отсек предназначен для двоих, для каждого своя сидушка, расположенная спиной к дороге. Мы с Толей сидим на этих мягких сиденьях. Но нас тут пятеро. Амбал сидит на запасном колесе, край которого торчит внизу отсека, ещё двое ютятся по бокам. Квашня успел крикнуть какой-то из Ань, чтобы та позвонила ему домой и сейчас надеется на помощь кавалерии в виде отца.

— Слышь, мудило, тебе делать нечего до всех докапываться? — пытаюсь «ласково» разговорить амбала.

— Отвали, — бурчит он.

— Тебе добавить? — злюсь я.

Планы у меня совсем иные были, а сейчас приходится ехать в отделение милиции! Со злобы бью ближнего своего, тьфу, ближайшего ко мне хулигана в бочину.

— Эй! А ну прекрати! — грозно кричит кто-то из салона в ответ на вскрик и маты ушибленного.

Хочется ещё много чего сказать и много куда ударить, но решаю не провоцировать наряд.

В отделении нас заводят за какую-то невысокую перегородку напротив стойки дежурного.

— Нафига ты пинал того бухого? — спрашиваю я у Толика.

— Нам бы всё равно пришлось драться, а так сразу минус один, — философски отвечает тот.

Минус ноль, а не минус один, бойцом обоссавшийся алкаш был никаким. Но в целом мажор прав. Нас оставили в покое, вот привезли и забыли.