Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Кто-то же из нас должен был сохранять трезвость мышления и подобие благоразумия.

Долго каталась в метро, переходя с одной ветки на другую, бесцельно меняя поезда. Здесь, среди людей было почти спокойно. Все куда-то ехали, шумели, толкались, решали какие-то свои проблемы. Они жили, и мне хотелось так же.

Выходя на нужной станции, я уже знала, куда несут меня ноги. Здесь всё такое было знакомое, и в то же время чужое и другое, не такое, каким я его помнила в детстве.

Мама. Сколько смысла в одном слове. Мы впитываем эти смыслы вместе с молоком, начиная с первых дней жизни.

Нас учат им в детском саду и на школьной скамье, а потом ещё подкрепляют всю оставшуюся жизнь. И если всё складывается правильно, то зачастую мы даже и не пробуем расшифровать, что там скрыто за этими четырьмя буквами. А если задумываемся, то, скорее всего, что-то пошло не так.

Я потратила не один час своей жизни, пытаясь осознать, какое же место мама занимала в моей жизни, и какие роли выпали нам обеим.

Где-то на задворках своего сознания я до сих пор ощущала тупую ноющую боль от разочарования, которое как мне казалось, она должна была испытывать ко мне.

Феерическое превращение идеальной Ники в строптивую меня было шоком для всех. Только если для меня всё вышло вполне закономерно и имело свои причины, то родителям было в разы сложнее понять и принять случившиеся перемены. И это мама ещё не видела меня в последнее время, а так бы… Наверное, заработала себе сердечный приступ от сожаления о том, что все её титанические усилия канули в никуда.

На самом деле мне было стыдно. Я всё ждала того момента, когда же наступит моё эфемерное счастье, чтобы прийти к ней и сказать, что справилась. Но поиски его затянулись на долгие года, и в итоге… Потеряли всякий смысл.

Я поднималась по лестнице, осознанно не вызывая лифта, и буквально задыхалась от переполнявших меня воспоминаний. Например, как пятилетняя я, витающая в облаках, лечу с этих самых ступенек и разбиваю колени. Вопила я тогда знатно, а мама дула мне на коленки и желала, чтобы это была моя самая сильная печаль в жизни.

А вот мы с Севкой носимся вверх-вниз по подъезду, получая очередной нагоняй от соседки бабы Раи. Или же я в свои пятнадцать возвращаюсь домой из музыкальной школы, мечтающая лишь об одном — рассказать родителям о том, как сегодня мне сдался Рахманинов.

Моё детство было разным. А я упорно училась видеть в нём лишь плохое, лелея свои обиды и разочарования. Так было проще. Отказаться от прошлого и мнить себя другой.