Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Он стоит практически прижимаясь ко мне. Нет, Стас не касается меня, но это не мешает мне ощущать его запредельную близость. А затем, он вытягивает руки по бокам от меня и упирается в подоконник, словно беря в плен. Боюсь пошевелиться, вдруг ненароком коснусь его. Вдруг… Впрочем, Стас тоже замирает, и лишь его горячее дыхание на моей шее говорит о том, что мы оба всё ещё есть здесь на этой грешной Земле.

Тепло его дыхания растекается по моей коже, вызывая во мне волну мурашек, которая расходится по всему телу, потихоньку перерастая в мелкую дрожь.

— Всё совершенно не такое, каким кажется…

Собственное тело больше всего напоминает один оголённый нерв, это сродни с паранойей, когда тебя начинает трясти только от одних еле уловимых шевелений воздуха.

Мне бы ответить. Громко. Сильно. Истерично. Но я не делаю этого. Стою в кольце его рук, неспособная сделать лишнего движения или хотя бы вдоха.

— Настя сама приехала встречать нас в аэропорт, — уже более твёрдым голосом поясняет он. — Наверное, так себе оправдание, но я, правда, её не ждал. Как ни крути, но мне надо с ней поговорить. Она не заслужила, что бы вот так… у неё за спиной.

Горько усмехаюсь. И Стас прекрасно понимает, что я хочу этим сказать.

— У нас в любом случае не получилось иначе…

Замолкает, а я тушу уже почти дотлевшую сигарету об блюдце, стоящее на подоконнике. Собственные пальцы кажутся мне чужими и неповоротливыми.

— Ты сказала, что будешь на работе, и я решил, что у меня есть этот вечер, чтобы решить всё с Настей.

— Что именно решить? — безразлично уточняю я.

Стас не спешит. Его дыхание продолжает опалять мой затылок, сбивая все более или менее трезвые мысли. Потому что моему наивному нутру хочется только одного: вот так вот стоять с Черновым на расстоянии каких-то там миллиметров и ощущать его присутствие каждой клеточкой своего тела. И голос, его голос. Виноватый, растерянный, нежный… поглощающий.

Ответь, просто ответь мне, так чтобы я тебе поверила. Забери все мои сомнения, прошу тебя.

Но он медлит, непростительно долго. У него тоже нет никаких принятых решений.

Резко наклоняюсь вперёд, упираясь лбом в холодное стекло окна, словно разрывая связующие нас нити.

— Знаешь, я ушла из родительского дома ровно в тот день, когда поняла, что родители опять вместе. Осознание пришло как-то неожиданно, с меня будто морок слетел.