Хозяйка дома Чантервиль

Разве можно вдоволь насладиться объятиями, поцелуями и обществом родных? Любого времени всегда будет мало, особенно, когда этого времени нет.

Мне стало ужасно стыдно, что я не уделила хотя бы капельку своего времени призракам. Они, оказывается, ждали… В этом месте, притягивающим их как магнит, они ждали момента, чтобы хоть кто-нибудь их услышал и помог разрешить оставшиеся после смерти важные дела.

— Мамочка! Не уходи! — плакала Бони. — Пожалуйста!

— Или заберите нас с собой! — рыдал Маркиш.

Сюзанна гладила их по волосам, утешала нежно и ласково, разгоняя детскую печаль.

— У вас вся жизнь впереди, мои родные. Просто знайте, что мы с папой очень сильно вас любим. Мы всё время думаем о вас… Помните меня и папу… Наша любовь всегда будет рядом с вами, она навсегда останется в ваших сердцах… Ах, мои родные и любимые…

Казалось, сердце моё вот-вот вырвется из груди от переживаний, боли за этих детей и несправедливости.

— Пойдёмте с нами! — Маркиш потянул отца за руку и посмотрел на Леона: — Пожалуйста! Вы ведь можете вернуть наших родителей?

Леон покачал головой.

— Мёртвые не возвращаются.

Я ухватилась взглядом за Гарри и зашептала ему:

— Гарри! У нас же есть яблоневый сад. Мы можем…

— Не можем, — оборвал меня фамильяр.

— Почему? — возмутилась я.

— Потому что нельзя, — ответил он к моему удивлению жёстко. — Они очень давно находятся за гранью. Если их вернуть — то это будут не эти люди… Это будут совершенно другие существа — без светлых чувств, которые испытывают сейчас их души, без любви к своим детям… Ливи, это будут порождения тьмы и смерти.

— Нет… — прошептала я. — Не желаю…

— Не всё в этом мире возможно, — вздохнул Гарри. — Есть вещи, которые даже самая сильная магия не в силах исправить и изменить.

— Смерть предлагает свой дар лишь однажды, — сказал Леон. — Вам дозволила она на время обрести форму, чтобы обнять и проститься с детьми… Но теперь, время вышло.

— Бони, Маркиш, помните, мы любим вас…

Дети с ужасом увидели, как недавно тела родителей снова стали прозрачными и стремительно таяли, становясь всё менее различимыми силуэтами.

Мы с грустью наблюдали прощание и в последний миг, мне показалось, что на ресницах Сюзанны заблестели крупные слёзы. Затем их образы смазались, и души, как и прежде, стали бесформенными.

Леон открыл портал — из него полился ослепительный белый свет, который своим теплом в один миг разрушил мрачный холод.