Хозяйка дома Чантервиль

 — Попроси дом, пусть он скроет комнаты!

— Не знаю, Ливи! Я не помню! — захныкал череп.

Чёрт, чёрт, чёрт! Длинный и глупый же у меня язык!

Бросила листки бумаги со штрафами на покосившийся столик.

Прижала ладошки к стене домика и горячо зашептала:

— Дом мой, милый и родной дом, мне очень нужна твоя помощь… Обещаю, что с завтрашнего дня займусь тобой… Но сейчас помоги… Пожалуйста… Мне нужно, чтобы ты скрыл комнаты, в которых я колдовала… И погреб тоже. Нельзя, чтобы инквизитор нашёл следы моего недавнего колдовства.

Гарри находился рядом со мной и тут же сказал:

— Что-то происходит, Ливи. Я чувствую.

Я тоже что-то ощутила, похожее на лёгкую плотную волну, которая меня окутала и тут же исчезла, но быть может, мне просто показалось.

Оторвалась от стены и, поглядев на череп, сказал ему:

— Лети и проверь, Гарри.

А сама поправила на себе полотенце, наклеила на лицо дружелюбную улыбку и снова открыла дверь.

— Прошу вас, милорд… Проходите в мой дом.

Он хмыкнул и вошёл внутрь.

— Вы так и не переоделись, — заметил он.

— Извините, но так вышло, что у меня возникли некоторые проблемы с одеждой.

Инквизитор ничего не сказал, лишь сурово оглядел первый этаж и после долго молчания, проговорил:

— Вам и правда, требуется уборка.

И больше не было разговоров. Начался обход моего дома.

Не передать словами, как я нервничала.

Но домик мой сотворил невероятное!

Спальня, в которой прошёл ливень из продуктов исчезла. Вместо двери была сплошная стена и всё!

То же самое произошло и с той комнатой, в которой я принимала водные процедуры.

Дверь в погреб тоже отсутствовала.

И когда, спустя, чёрт знает сколько времени, инквизитор обошёл весь мой немаленький дом и заглянул чуть ли не в каждую щель и дырку, он задумчиво произнёс:

— Любопытно. Я действительно не вижу и не чувствую магии, которая свидетельствовала бы о вашей причастности к произошедшим преступлениям.

После этих слов, у меня с плеч, будто груз свалился.

Гарри тоже, кажется, испытал облегчение, потому как прекратил клацать челюстью, и бешено вращать глазами.

— Мы хоть и бедно живём, милорд, но законы не нарушаем, — с достоинством аристократа произнёс мой фамильяр.

Будь у него тело, он бы грудь колесом сделал от гордости. Точнее, от нашей с ним наглости.

— Я же говорила вам, что любые приборы могут давать сбои, — сказала устало. — Поэтому, прошу вас, заберите вот это требование и штраф…

Нашла нужные бумажки и протянула их инквизитору.