Хозяйка драконьего замка

Милле побледнела и зашарила взглядом по сторонам, словно надеялась найти там подсказку.

— Что ты там о себе возомнила, кошка монастырская, — пробормотала она.

Я равнодушно повернулась к двум стражам, стоящим поодаль:

— Несчастная вея сошла с ума, следует отвести ее на конюшню и высечь на совесть, — а когда те заколебались, веско добавила: — С этой минуты и до самой смерти я вейра Бельх. Или мне позвать мужа вместе с его друзьями, если моего слова недостаточно?

Угроза была существенной. Как ни странно, за пределами этого дома ни одна живая душа не знала, каково приходится Эйвери.

Дареш очень ценил внешнюю благопристойность. Так что угроза позвать свидетелей подействовала на них освежающе.

Верещащую Милле подхватили под руки и поволокли к черному входу, но сердце у меня не дрогнуло. Эйвери доставалось куда больше и от прислуги, и от мужа, и от любовницы.

По-хозяйски я прошла на жилую половину второго этажа, стараясь угадать в анфиладе комнат гостиную. Эйвери на второй этаж не пускали, даже на свой чердак она ходила черной лестницей, так что придется проявить сноровку и смекалку.

Или… не придется.

Одна створка из двойных дверей тихо приоткрылась и оттуда выглянула испуганная вейра Лессеш. Увидела меня и осторожно махнула рукой, тут же снова скрывшись в гостиной.

Мне такое поведение претило, но Лессеш права, стоит соблюдать осторожность.

Я все еще нелюбимая жена, и второй этаж для меня под запретом. Поспешно зашла следом за крестной и аккуратно прикрыла дверь.

— Благодарю, что согласились помочь мне, — к собственному удивлению, нежный голосок дался мне без труда.

Он у Эйвери от природы такой. Такой… беззащитный.

В ответ вейра Лессеш порывисто вскочила с кресла и с силой меня обняла. На глазах у нее блестели слезы, когда она иступлено зашептала:

— Ты прости меня, детка, прости, прости, я трусливая и бесполезная драконица, не смеющая защитить истинную дочь Леяш. Мой статус, пусть и под защитой твоего рода, все равно, что пшик, что огонь без ветра. Прости, что не осмелилась защитить…

Чуть поморщившись от слишком сильных объятий, я успокаивающе похлопала вейру по спине.

Мол, будет вам убиваться. Лессеш выглядела искренней, но доверять я не спешила. Не в моем праве прощать десять с лишним лет монастырских пыток в обмен на пару слезинок.

Эйвери бы могла простить, она добрая… была. Но ее здесь больше нет, а на меня вода не действует, хоть целое ведро наплачь.

Часы пробили первый час ночи, и я заторопилась. Дареш ложился в половине второго ночи.