Хозяйка драконьего замка

К возможным плюсам можно отнести богатый жизненный опыт в патриархальной организации. Неужели не найду в себе сил обмануть одного-единственного мужчину?

— Я принимала здесь свою наставницу, — сказала осторожно. — Не на чердаке же мне ее принимать.

Попыталась сместиться к двери, но скотина заблокировал дверь своей мощной тушей. Красивый ведь дракон, по-настоящему интересный, и такая гниль внутри, даже в груди что-то дергается от противоречия внешней и внутренней сути. Или это дрожит сердце глупой влюбленной Эйвери?

— Виве… — протянул муж.

— Не ты ли клялась мне в любви, а теперь убегаешь?

Да. Это ее сердце болит и плачет, а мое… мое сердце красотой не купишь.

— Разлюбила, — отрезала с усмешкой раньше, чем подумала.

Отвыкла прогибаться и выбирать слова. А зря.

Дареш подобрался, как рысь, готовая к броску, зрачок полыхнул алым и сузился иглой, усмешка словно приклеилась к губам.

— Вот как ты заговорила. Дня не прошло, как ты осмелела и вообразила себя вейрой Бельх. Моей вейр-р-рой.

Мои маневры оказались бесполезны.

Дареш сместился, и я несколько секунд бестолково таращилась на опустевший проход, из которого муж буквально испарился. Едва я сделала шаг в сторону двери, меня грубой силой опрокинуло в пол. Чудом извернувшись, приземлилась на локти и колени, а потом меня протащило по ковру, и в голове помутнело. Сознание накрыло темнотой.

Когда я пришла в себя, Дареш уже был полураздет, и мы… были в другой комнате.

Его спальня, подсказала память. Эйвери была тут однажды, униженно вручая свое небогатое наследство белокожей изящной Лети, которая лежала на этой самой кровати.

Голая, как попка младенца. Наготы она своей не стеснялась, как если бы общалась не с будущей женой своего любовника, а с ручной болонкой.

Во рту было солоно и сухо.

Платье на мне было разорвано до пояса. Но едва я дернулась, чтобы прикрыться, Дареш положил свою лапищу мне на горло и медленно проговорил:

— Ты вела себя крайне неосмотрительно, Виве. Лезла со своей дружбой к первым вейрам империи, напилась, прикарманила подарки…

Он медленно перечислял мои прегрешения, в которые входил первый танец и невежливый взгляд в сторону его ненаглядной, и заводился все больше.

Глаза загорелись гневом, рука сжалась на горле, и я вдруг поняла насколько смешны были мои попытки выкрутиться с помощью бытовой женской хитрости. Дареш был просто сильнее любого другого мужчины, быстрее, коварнее. Враждебнее.

— Кивни, тупица, если осознала свой грех.

Подавив черную волну ненависти, я кивнула.