Хозяйка драконьего замка

А я-то думала, что пережила чудовищное унижение на собственной свадьбе. Но нет. Мне целовали пальцы, поднимали на руки, сажали за один стол с императором, скрипели зубами, но дарили дары и заключали договоры. Меня ненавидели, но считали равной, как бы странно это не звучало.

До сегодняшнего дня мне в голову не приходило, что драконы могут быть такими. Такими жестокими.

Не в силах смотреть на отвратительную демонстрацию высокородности, резко отвернулась и поднялась на крыльцо, все еще удерживаемая Дарешем, который шел за мной шаг в шаг, вцепившись в локоть.

На крыльце развернулась лицом к толпе, еще не успевшей пережить стычку с местной флорой.

— Высокродные, Гнездо Леяш с радостью представит кров друзьям моего супруга, вейра Бельх. Вас ждут мягкая постель и горячая еда, прислужники дома охотно прислушаются к вашим просьбам. Развлечений у нас немного, но местные леса предоставлены для охоты, а границы с землями ифритов еще не закрыты полностью.

Мой голос, усиленный драконьим зовом, разнесся над двором.

Я стояла с каменным лицом, глядя, как драконы переваривают услышанное. Поднялся тихий ропот, напоминающий все усиливающиеся волны, берущие приступом берег.

Мои слова были откровенным неуважением и при этом находились в рамках драконьего этикета. Фактически я только что предложила драконам оплатить мое гостеприимство охотой и охраной от набегов, поскольку у меня было право считать гостей нежеланными.

К моему удивлению, Дареш поднял руку, привлекая к моим словам еще больше внимания:

— Внемлите и выполняйте.

От его тихого властного голоса у меня волоски на шее на дыбы, как недавние коняшки, по которым прилетело магией. Дурное предчувствие сдавило грудь.

Но я не успела придать смысл и окрас собственным страхам, когда Дареш, просто перехватил меня за талию и увел в дом.

Предчувствие стало более предметным, подкидывая аналитические сводки с наших последних с Дарешем встреч.

Оба раза наедине с мужем запомнились мне примитивным физическим насилием. Размякла я с первым генералом. Он-то при всей своей мощи и возможной — скорее всего — вернувшейся памяти обращался со мной, как с принцессой.

Вся надежда на генеральскую личинку.