Хозяйка драконьего замка

— Я долго убивал, слышал, как затихает сердце, как дергается в теле кровь, и отныне знаю, когда мне лгут, а когда говорят правду. Даже не думай обмануть меня, Виве.

Нервно сплела пальцы в замок и заговорила. Взвешивая и контролируя каждое сказанное слово, каждый жест, каждый взгляд. Если допустить хоть на миг, что Дареш узурпировал власть, опираясь всего лишь на малышку Фирре, нужно быть очень осторожной. Очень искренней.

Поэтому я не стала лгать, чувствуя кожей проявленный коготь, легший в ямку под яремной веной.

Ум судорожно метался в ловушке.

Тени в комнате словно сгустились.

Собрались за спиной Дареша. Нависли плотным дымом. Тень, в которой исчез Аш, когда уходил, была такой же густой и чернильной. Это ведь он? Это Аш сейчас стоит за спиной гадюки Дареша?

Глаз поймал проявленное крыло, чуть выступившее в дымных тенях, а скоро смог различить очертания знакомой фигуры.

Облегчение было таким сильным, что тело невольно расслабилось, затряслось, как праздничное желе на блюде. Обмякло в кресле.

Аш не оставил меня одну. Он пришел, он готов помочь!

Но… если сейчас он обнаружит себя, мы никогда не узнаем планов Дареша, не вычислим его помощников, не сможем узнать о возможном предательстве Лиоля Фарха.

Тень стала рельефнее. Проступил абрис руки, сжимающий меч, и в следующую секунду я выкрикнула:

Даже головой отрицательно мотнула, не замечая, как коготь царапнул шею. Дареш от неожиданности отдернулся, зло скривив губы:

— Это ты к чему клонишь, бесполез…

Договорить я ему не дала:

— Нет, я не буду лгать!

И я заговорила, торопливо излагая события последних дней, впившись глазами в лицо Дареша.

И ни одно из сказанных мной слов его не удивило. Он знал обо всем. О приезде, о нападении ифритов, о том, когда и как я распечатала Гнездо, о генерале. О Забвении он тоже знал.

И о смерти. Я красочно живописала свой ужас от нападения ифрита в охотничьем домике, что информация о смерти генерала прошла под шумок отчаянного сердцебиения. Мне же было страшно? Было. Во-о-от.

Ни словом не соврала.

— Ты очень помогла нам, когда опоила его Забвением, — к оскалу добавилась усмешка. — Говорят, смерть от яда Арахны мучительна.

Это верно. Век помнить буду.

Снизу донесся многоголосый гул. Захлопали двери, сотни каблуков застучали по леяшскому мрамору, пространство заполонил запах жаркого, острых трав и сладких женских духов, по десять золотых за унцию.

Похоже, покои подготовили в кратчайшие сроки, и мне пора спуститься, как хозяйке.