Хозяйка драконьего замка

Лиоль формально на его стороне, а вот армия и двор пока неизвестно.

Память медленно восстанавливала картину нашей встречи перед крыльцом. Из толпы Дареш вышел один, не было с ним ни доверенных лиц, ни секретаря, ни хоть помощника. Вполне возможно, что двор не испытывает к нему доверия и пока весьма холодно принял нового императора.

Тогда зачем Дареш приехал в Леяш? Зачем притащил с собой целую армию и двор?

С тяжелым сердцем поднялась, позволяя горничным распахнуть мне дверь и стайкой сопроводить к столовой.

У двери столовой я ненадолго замерла, а после подала знак стражникам впустить меня.

Неярко освещенная зал была усыпана матово поблескивающими светильниками, приглушенно высвечивавшими стол и сидящих на ним вейров. Их было гораздо больше пяти. Я насчитала тринадцать человек — сильных драконов, от которых тянуло сырой силой. Взгляд метнулся по лицам, отыскивая знакомцев.

Дареш, Лиоль, девица несказанной красоты, рядом с которой Лети смотрелась пастушкой, вейр Гроде и фигура, замотанная в черный плащ с головы до ног. Канцлер.

Вот кто стоял у истоков заговора. Не Дареш, не Фирре, а этот жутковатый тип, который с давних времен жаждал попасть в замок Леяш. Вот мой враг. Его надо бояться.

В наступившем молчании, присела в реверансе и бестрепетно села на другом конце стола, поскольку место главы рода занял Дареш.

— Мне, как обычно, — приказала одной из кухонных девушек, вставших справа от стола, у стены.

Пока мне накладывали надоевшую до зубовного скрежета кашу с кусочками не то кролика, не то оленя, любовалась недовольством вейров. Ну правда, не думали же они, что я сяду по левую руку от Дареша, как секретарша?

Впрочем, кашу они ели. Даже нереальная девица, выделявшаяся почти цыганской яркой красотой, как блестящий ворон в стае песочных воробьев.

На мое присутствие вейры старательно не реагировали, как если бы в залу прошла прислуга. Но это они ждали меня к ужину, а не я их. Зато смотрели, не отрываясь. В лицах наиболее молодых вейров из присутствующих читалось открытое восхищение и такой же откровенный мужской интерес.

Необычная реакция, учитывая, что с ними за одним столом сидит живое воплощение итальянской Мадонны.