Хозяйка драконьего замка

Вот только вместо страха или тревоги на меня в одночасье накатило ледяное бешенство. Я медленно выпрямилась на кровати в скрипичный смычок, зло уставившись на Аша.

— Сделала что? Дала тебе Забвение?

Темнота дрогнула, словно поплыла. Аш слабо отдернулся, словно я ударила его голосом. Но мне было этого недостаточно. Хотелось ударить сильнее. Добить. Сказать, что даже мышь, загнанная в угол, нападает на кота. Спросить, приятно ли второму человеку Вальтарты быть рабом помилованной преступницы?

Ах, неприятно? Ну надо же… Вот и мне не понравилось.

— Нет, — сказал отрывисто. — Зачем ты активировала артефакт?

Находясь полностью во власти накатившей ярости, я даже не поняла, о чем он толкует.

На миг мелькнула дикая мысль, что Аш сочувствует моему супругу, которого разложило магией в центральном дворе. Хотя за боевые заслуги на семейном фронте, Дарешу положена сразу гильотина, на мой трезвый взгляд.

— А что я должна была сделать? — спросила уже не так зло и не так уверенно. — Дареш…

Аша в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и накрыл мои губы ладонью.

— Они бы и так умерли, — страшный шепот скользнул по виску горячей змейкой. — Обивку салона обработали ядом Арахны, и мои родители умерли бы в любом случае, но у Канне и Йохана был шанс выжить, если бы в карете не сработал черный артефакт.

Второй рукой Аш сдавил мне плечо. Не больно, но словно блокируя возможное сопротивление.

Я послушно замерла. Сердце, подскочившее куда-то к горлу, колотилось запертой сойкой.

Аш ведь говорит об убийстве императорской четы?

— Канне была бы спасена от смерти кровью Истинного, а моему младшему брату было всего семь, у него не было дракона. Он бы остался жив, если бы ты не взорвала карету.

В который раз я судорожно перетряхивала доставшееся мне в наследство прошлое малышки Эйвери, и в который раз ничего не находила. Не было никакого артефакта! Не осталось в ее памяти разговоров с родителями, которые ее о чем-то попросили или дали ей в руки странную вещицу.

— Канне — это твоя Истинная?

— А Йохан мой брат, — щеку окатило жестким смешком. — Твои родители оставались на виду, их пропустил центральный храм, и в минуту взрыва, они находились на глазах у доброй сотни человек. Понимаешь, что это значит?

Примерно понимаю.