Хозяйка драконьего замка

Мы проскочили первый этаж, где содержали тяжело раненных, и он сразу провел меня в личный кабинет, соединявший собой две комнаты и зельеварную. Еще одна находилась в подвале, но туда Милош спускался реже, чем хотел. Слишком много на него дел навалилось.

— Сюда, — сказал тихо.

Усадил меня в кресло и осторожно присел на корточки рядом, заглядывая мне в лицо снизу вверх.

Мне было так плохо, что я не чувствовала даже стыда. Предвестие приступа было еще вчера вечером, спровоцированное красавицей, а сейчас, наконец, накрыло.

Весь ужас заключался в том, что во время приступа я становлюсь невыносима. Ною, ною и еще раз ною. Из всех живых представителей фауны меня терпел только мой психотерапевт, да и тот за бешеные деньги. Так бы, наверное, убил. Зашлепал бы насмерть своим модным айпадиком последней модели.

Милош взял меня за руки, с сочувствием заглядывая в лицо.

— Я дам лекарство, Эйвери. Выпей залпом, оно горькое. Рецептура отличная, а вот со вкусом пока не работал.

— Горькое, — повторила я послушно.

Слезы хлынули дождем, и Милош беспомощно заметался по кабинету.

— Только приляг потом хоть на час, иначе уснешь стоя или вообще в обморок упадешь.

Наконец, сунул мне в руки прохладный горшочек, и я, как опытный алкаш, опрокинула его в горло. Состояние у меня было такое, что я бы и бутылку водки, наверное, выпила.

Полынная горечь разлилась на языке.

— Не плачь из-за него. Смерть приходит к каждому из драконов, как бы ни был он силен.

Кажется, Милош решил, что я плачу из-за смерти генерала.

Но я пять лет изучала природу собственного стресса и точно знала, что нет. Не-за Аша я реву. Из-за всего. Боль, скапливающаяся с той секунды, как Дареш протянул мне личинку и заканчивая вчерашней ночью, когда Аш прямо назвал меня убийцей своей семьи.

Не захотел даже выслушать.

Это означало только одно: его устраивала версия, в которой я была виновной. Он не хотел знать правду, которую требовал от меня. Он эту правду уже давно себе придумал. Уж не знаю, как Фирре обманула его на допросе.

Ей наверняка помог канцлер, но только бог знает, как именно.

Остаточная горечь лекарства прокатилась по горлу. Зато полегчало почти сразу. Слезы ушли, а голова сделалась холодной и ясной.

— Спасибо, — сказала искренне. — Ты не представляешь от какого позора меня спас.

С благоговением повертела бутылочку. Вот что значит магия! Я на терапию пять лет ходила, а нам ни разу не удалось купировать приступ. А тут — три секунды и порядок.

Милош улыбнулся краем губ.