Хозяйка драконьего замка

Словно в попытке защититься, я вытянула руку вперед, и к собственному шоку коснулась чего-то вроде короткой шерстки, и та, словно в ответ, легонько обняла мои пальцы. Меня затрясло.

Арахна… была здесь. Прямо передо мной.

Откуда-то я точно знала, что нельзя открывать глаза. Сердце забралось куда-то в голову и колотилось, как маленький колокол, отдаваясь колючей дрожью в виски. В пальцы рук. В колени.

У меня был только один шанс. Я не могла оплошать. Опустила руку и сжала пальцы в кулак, возвращая решимость. Это не первое высокопоставленное лицо, с которым общаюсь.

И даст бог, не последнее.

— Венец на голову Леяшь, надел богини верный страж, — произнесла тихо. — Ее судьбу Арахна плел на императорский престол.

Под закрытыми веками полыхнула белизной света картинка. Тихий город, монетки, раскидываемые веями с испуганными лицами, хмурые лица драконов, взирающих на меня снизу вверх… Или нет, не на меня. На того, кто стоит рядом. Как во сне, я повернула голову. Рядом стоял Милош. Безупречность манер, надменный взгляд, гордыня, пропитавшая его насквозь, подобно тому, как сироп пропитывает торт.

В далеком зеркале отражалось мое белое, погасшее лицо, а на моей голове красовалось черное зубчатое уродство. По виду из чугуна, по которому не одно столетие посудомойка плачет кровавыми слезами.

— Нет, — сказала спокойно. — Так не будет.

Рокот усилился, потряхивая тело. Арахна был недоволен моим ответом.

В голове один за другим, словно в ускоренной перемотке шли кадры моих отчаянных побед из прошлого мира.

Тех, где я побеждала с оговоркой, не всегда чистоплотно, на грани законно ради увеличения прибылей. Наверное, Арахна хотела меня упрекнуть и подчеркнуть выгоду от показанного будущего.

— Я рациональна, но не продажна, — сказала спокойно. — Я никогда не переступала черту предательства, и сейчас не собираюсь.

Под веками вспышкой зажглось новое будущее.

Огромная зала, в распахнутые окна которой рвется ветер. Я склонилась над темным, заляпанном кровью телом, в котором с некоторым трудом угадывался Милош, поскольку кинжал, изрезанный рунами и черными завитками резьбы, несколько раз попал в лицо.

Кинжал, кстати, был у меня в руке. А после кто-то забрал его из ослабевших пальцев.

— Я выброшу его, Ваше Величество, там, где никто никогда не найдет. А к церемонии весеннего цветения мы поженимся снова.

Перевела взгляд на стоящего рядом Дареша. Усталый, поблекший. Я ощущала его кем-то вроде собрата по больничной палате. Мы оба потеряли Истинных, и боль нас роднила.