Хозяйка Мельцер-хауса

К ее огорчению, она никак не могла принять его. Элеоноре Шмальцлер это не нравилось, однажды она даже запретила ей гадать, назвав это дело «не христианским, языческим ремеслом». К счастью, Эльза не стала настаивать, а принялась сматывать выстиранные льняные повязки.

– Доктор Мёбиус уже спрашивал про них, – с сияющими глазами произнесла она, – Надо поторапливаться.

Когда в кухню вошла Августа, держа на руках двухлетнюю светловолосую Лизель и Максла, Мария Йордан сказала, что пойдет пройдется по парку.

– Только не распугай пациентов! – прокричала ей вслед Августа.

 – Во второй половине дня господа офицеры проводят время в парке, где они могут незаметно выкурить сигаретку-другую.

Марии Йордан пришлось проделать немаленький путь, чтобы через парк попасть на террасу, где, как она полагала, находилась Элеонора Шмальцлер. Дело в том, что теперь во дворе был разбит большой огород, где росли белокачанная капуста, салат, редис, зелень, лук и морковь, и кажется, даже вились горох и стручковая фасоль. Старый Блиферт подметал узкие тропинки между грядками веником из прутьев, который, похоже, сам и смастерил.

Он помахал Марии, и она помахала ему в ответ. «Ну хоть кто-то благосклонен ко мне», – подумала она, и это ее хоть как-то обнадежило.

О, как же она сглупила, отказавшись от своего положения на вилле! Она отказалась от стабильной жизни просто потому, что у нее не было желания подчиняться молодой женщине, которая раньше была ниже ее по статусу, а теперь стала ее госпожой.

Среди буйно разросшегося кустарника она действительно заметила двух молодых людей, медленно идущих по посыпанной песком дорожке парка.

Один их них – с перевязанной правой рукой – был одет в униформу, на другом были рубашка и длинные штаны, а перевязана была голова. Они курили.

Обойдя большой куст можжевельника, Мария Йордан увидела террасу. Какое печальное зрелище! Там, где в прежние счастливые времена пили кофе в кругу семьи, летними вечерами при свете зажженных факелов отмечали праздники, теперь стояли три койки, на которых неподвижно лежали больные.

Другие расположились на плетеных стульях и беседовали друг с другом, большинство из них были с повязками и на босу ногу. Молоденькая медсестра вела по лужайке одного пациента, она разговаривала с ним, а он протягивал руки, чтобы потрогать веточки молодого бука. Вероятно, бедняга потерял зрение.

Она осторожно подошла к террасе, приветливо кивнула изумленным медсестрам и спросила о фройляйн Шмальцлер.

– Она в процедурном кабинете.