Хозяйка Мельцер-хауса

Он что, подшучивал над ней?

– Теперь, когда ты, вероятно, захочешь продиктовать письма, я оставлю тебя, – сказал он. – Людерс, папку с документами на подпись уже приносили?

– Нет, господин директор! – воскликнула секретарша слишком рьяно. – Я пока только собиралась написать письма, которые ваша невестка… Но, конечно, я могу и сейчас…

Он шел к двери своего бюро странно короткими шагами. Мари бросилось в глаза то, как он неестественно держался, вероятно, что-то пряча у груди слева. Ах, ясно – во внутренний карман он засунул бутылку.

– Это не срочно, – сказал он. – Время есть.

Элизабет обзывала себя дурой, но каждый раз, когда она оказывалась здесь, на этой дороге, ее сердце учащенно билось и успокоить его было невозможно. Вот она прошла мимо церкви Святого Иакова, потом повернула налево, дважды свернув за угол, – и вот она снова тут. Неподалеку от старой «Фуггерай» находился детский приют «Семь мучениц», побеленное известкой массивное здание с высокими узкими окнами.

В таком же приюте жила Мари. С тех пор, как Элизабет стала частенько заглядывать сюда, она поняла, что у Мари было безрадостное детство.

У двери она потянула за старинный колокольчик, каждый раз издававший ужасный шум, потом подождала, безуспешно пытаясь справиться со своим волнением. Как все-таки это было смешно. Она была замужней женщиной, которая приехала сюда, чтобы исполнить свой долг перед отечеством – сделать пожертвование в пользу детей-сирот.

Дверь открыла одна из старших воспитанниц, тоненькая бледная тринадцатилетняя девочка, которая тут же низко поклонилась.

– Добрый день, Целестина. Как твои дела?

– Большое спасибо, фрау фон Хагеманн. У меня все хорошо.

Элизабет не нравилась покорность, которую проявляли некоторые дети постарше. Она слишком хорошо знала, что именно те, кто делал нижайшие поклоны, всегда оказывались худшими носителями порока. Бывшая начальница этого заведения, фрау Папперт, была просто настоящей ведьмой, жестоко властвовавшей над бедными детишками.

После того, что Элизабет узнала за это время, ее уважение к Мари чрезвычайно возросло, ведь она смогла дать отпор этой дьяволице. В глазах Элизабет она сразу выросла.

Элизабет нежно погладила девочку по гладким волосам, заплетенным в две косички. Она успела заметить, что большинство этих детей любят прикосновения, особенно малыши, они буквально тянутся к чужой ласке.