Хозяйка Мельцер-хауса

Я знаю, эти слова звучат напыщенно и пошло, но я не могу найти других, которые подошли бы вам лучше.

Элизабет почувствовала приятное покалывание, которое вызвало в ней его прикосновение. Его рука была теплой и твердой и казалась такой невероятно мужской. Нежной и сильной. Защитник и в то же время обожатель. Прекрасный человек с чистой душой. Как хорошо, что он не знал, какими чересчур земными фантазиями терзался его «ангел» в этот миг. Конечно, она была замужем. Не так давно она была прямо-таки помешана на Клаусе фон Хагеманне.

– Вы заставляете меня краснеть, господин Винклер.

– Может быть, предложить вам чаю? Пожалуйста, доставьте мне удовольствие и выпейте со мной чашечку.

Боже, они были совсем одни на этой большой кухне, кухарка уже ушла. Себастьян Винклер встал, взял с полки две чашки, поставил их на блюдца, которые совсем им не подходили, а затем кочергой приподнял круглую заслонку, чтобы подложить дров.

– Позвольте мне сделать это! – импульсивно воскликнула она.

– Да никогда в жизни, – решительно отказался он. – Просто посидите – я вовсе не такой неуклюжий, каким кажусь.

В этот момент круглая железная заслонка соскользнула и с грохотом ударилась о плиту. «О боже, – с ужасом подумала Элизабет. – На самом деле я не имею ни малейшего представления о том, как разжечь плиту. Почему я никогда не заходила на кухню, чтобы научиться этому? Ну да, точно, потому что мама запрещала».

– Еще раз извините, – пробормотал он. – Я не хотел вас напугать. Как видите, в кухонном деле я не силен, но ничего, оно понемногу начинает мне поддаваться. Так что скоро будет чай.

Он добавил дров и подвинул заслонку на место, после налил воды в чайник и поставил его на плиту. Его широкое, немного грубоватое лицо покраснело от напряжения, а на лбу выступили бисеринки пота. Элизабет снова поймала себя на неприличных мыслях. Наверное, это приятно оказаться в этих крепких, сильных руках? Если эти руки держат тебя так крепко, как может держать мужчина, страстно желающий женщину?

– Я очень рад, что познакомился с вами, – сказал он, возвращаясь к столу.

– Не поймите меня неправильно, фрау фон Хагеманн. Между мужчиной и женщиной существует привязанность, которая не имеет ничего общего с плоской телесностью. Родство душ, которое существует гораздо дольше, чем наше физическое существование.