Хозяйка Мельцер-хауса

 – Мы здесь, в Аугсбурге, по-прежнему варим домашнее пиво и делаем прекрасную фруктовую наливку – этого не отнять у нас даже врагу!

По лицу вахмистра чуть было не пробежала улыбка, но в этот момент в кухне появилась Ханна, мертвенно-бледная и дрожащая от страха. Столь явно демонстрируемое ей чувство вины заставило жандарма вернуться к исполнению своих обязанностей. Он поспешно выпил третью рюмку и взял паспорт, который протянула ему Ханна.

– Хорошо! – прорычал он. – Мы отправили вам повестку – вызов в жандармерию, фройляйн Вебер.

Ханна, отчаянно заламывая себе руки, оглядела всех в поисках помощи.

– Я… я не знаю ни о какой повестке, господин жандарм.

Врать она совсем не умела. Жандарм, зло сморщив нос, исподлобья уставился на нее.

– Кто из вас принимает почту? – спросил он, обращаясь к сидящим за столом.

Сзади, на скамейке, раздался короткий писк, как будто кто-то быстро надавил на звонок. Это Брунненмайер незаметно для всех, под столом, изо всех сил наступила на ногу Эльзе, которая обычно принимала утреннюю почту.

– Эх, господин вахмистр, – произнес Гумберт огорченно. – Мы ежедневно получаем целую корзину писем, частных и деловых, для господина директора. Здесь легко может произойти путаница.

Вахмистр разозлился и спросил, как его зовут.

– Гумберт Седльмайер. Одиннадцатый Вюртембергский кавалерийский полк, ранен под Верденом, потом попал в плен, потом в госпиталь, потом был обмен инвалидами.

Целый список подвигов во имя отечества уберег Гумберта от ругани. Вахмистр хмыкнул и заявил, что будет говорить с Ханной с глазу на глаз, иначе он будет вынужден забрать ее с собой в жандармерию.

– Туда, в кладовку, пожалуйста, – предложила фройляйн Шмальцлер. – К сожалению, у нас тут очень мало места, поскольку на вилле размещен военный госпиталь.

Ханна шла впереди – с таким лицом, словно ее вели прямо на эшафот. Вахмистр, прежде чем последовать за ней, поправил ремень и форменную куртку. Войдя в небольшое помещение, он резко захлопнул за собой дверь, так что из проема немного посыпалась штукатурка.

– Так дело не пойдет, – сказала Элеонора Шмальцлер, от волнения на щеках и лбу у нее выступили красные пятна. – Я поднимусь наверх и доложу обо всем фрау Мельцер. Жандарм он или кто другой, а без разрешения господ войти сюда никто не имеет права!

Не успела она выйти из кухни, как Августа, Эльза и Гумберт бросились к кладовке. Августа заняла место у замочной скважины, оставив другим возможность только подслушать разговор.