Хозяйка Мельцер-хауса

– Мама, ну пожалуйста!

Элизабет была в темной шляпке в форме горшка, из-под которой выглядывали короткие волосы. «Нет, – подумала Мари, – все-таки эта новомодная прическа смотрится на ней не так шикарно, как на Китти». Себастьян тоже, по-видимому, был не в восторге. Хотя он и выступал борцом за прогресс человечества и народное правление, в делах приватных все же оставался непримиримым консерватором. Женщина не должна быть «экстравагантной», она должна оставаться совершенно «естественной»: длинные волосы, длинная юбка, нежная душа.

Такому созданию, как женщина, возбраняется курить, это вульгарно. Он был также решительно против губной помады и лака для ногтей.

– Мы сейчас попробуем пройти. – Мари несла на руках ревущую Додо. – Моей девочке нужен свежий воздух.

– Что ей нужно? – переспросил Иоганн Мельцер, не расслыша ее слов из-за громкой органной музыки.

– Свежий воздух! – громко произнесла Мари.

Она испуганно огляделась, потому что в этот самый момент орган замолчал и ее слова эхом разнеслись по всему церковному пространству.

На нее устремились досужие взгляды прихожан. Госпожа директор Вислер спросила, не заболела ли малышка.

– Нет… это из-за ладана. Каждый раз, когда…

Мари не договорила, потому что на выходе из церкви возникла суматоха. Толпа продвигалась к дверям, не обращая внимания на обоих причетников, собирающих пожертвования, но кто-то, похоже, протискивался мимо них, устремляясь назад в храм.

– В укрытие! Всем в укрытие! – крикнул кто-то.

Одну женщину прижали к колонне, и она закричала. Послышался детский плач, а снаружи раздался собачий лай.

– Что случилось? – пробормотала Алисия.

Тилли и ее мать уже были в центральном проходе, но теперь, испугавшись, они остановились.

– Вы слышите? – крикнула Тилли Мари. – Мне кажется, что снаружи стреляют.

– Что за чушь, – раздраженно сказал Иоганн Мельцер. В этот момент до них донесся шум взрыва. Началась паника.

– Там правительственные войска… Они обстреливают все вокруг!

– Оставайтесь в церкви – здесь безопасно!

– Пропустите.

Наши дети дома одни… Ну пропустите же нас!

Давка и толкотня у выхода нарастали, одного ребенка повалили на пол, и он отчаянно закричал, женщины громко переругивались, причетник выбежал из ризницы, держа в руках большую связку ключей.

– Давайте сохранять спокойствие, дорогие братья! – послышался голос преподобного отца Лейтвина. – Если вы хотите выйти, идите медленно и никого не толкайте.