Хозяйка Мельцер-хауса

Тех, кто стоял впереди, постоянно спрашивали, не показался ли поезд, но желанного известия пока не поступало.

– А ты помнишь? – спросила Мари. – Мы ведь уже стояли здесь однажды, это было пять с половиной лет назад. Ты раздавала бутерброды, а я бежала вдоль поезда, чтобы передать солдатам стаканы с горячим кофе.

– Боже правый, – застонала Элизабет. – Не напоминай мне. Школьные друзья Пауля ушли на войну первыми. А потом бедный Альфонс…

– Да, – с горечью промолвила Мари. – В какой эйфории мы все тогда были. Как были уверены в победе.

Молодые люди улыбались нам и радостно махали руками, а нам казалось – это так здорово, что мы могли передать будущим героям кофе с бутербродами.

– А на Рождество все хотели попасть домой, – пробормотала Элизабет. – Рождество пять лет назад…

По толпе прокатилась волна оживления, послышались энергичные крики с переднего края платформы:

– Назад! Осторожно! Уберите детей!

Кто-то наступил Лизе на ногу, Мари и еще несколько молодых женщин оттеснили назад, так что они потеряли друг друга из виду.

Потом Лиза увидела серый дым паровоза, и сердце ее забилось от волнения. Пауль. Ее брат Пауль. Поль. Ах, если бы и вправду он сейчас вернулся.

– Боже праведный, – прошептала она про себя. – Боже праведный…

Поезд въезжал на вокзал очень медленно. Многие окна в составе были задраены, мужчины толкались, пытаясь рассмотреть среди ожидающих на перроне своих близких. То тут, то там раздавался громкий крик, звучали имена, кто-то всхлипывал. Кто-то звал мужа, сына, брата. Наконец громкий визг тормозов заглушил все остальные звуки.

Несколько женщин вырвали Лизу из толпы и потащили вперед, она натолкнулась на фонарный столб и остановилась около него. Неподалеку от нее открылась вагонная дверь, из поезда выходили мужчины в рваных штанах и куртках, лица у них были серые и исхудавшие, некоторые шли без обуви, на ноги у них были намотаны тряпки. Лиза содрогнулась. Неужели это те самые мальчишки, которые уезжали тогда такими счастливыми? Какие же они были старые, истощенные, многие хромали, кто-то был весь в бинтах, с повязкой на глазах, кто-то с трудом ковылял на костылях.

Большинство из них сначала растерянно останавливались, но потом вынуждены были идти вперед, подталкиваемые теми, кто шел за ними. Лишь нескольких счастливчиков обнимали женщины и матери. Лиза пыталась представить, как выглядит сейчас Пауль, пережив столько лишений. Узнает ли она его? Она всматривалась в лица проходивших мимо нее, но ни один из них не был ее братом.