Хозяйка Мельцер-хауса

Последней покинула бюро Лисбет Гебауер, она быстро кивнула Мельцеру, пробормотав:

– Не в обиду будет сказано, но это так тяжело, когда дети плачут от голода.

Ему нравилась эта молодая женщина, он был готов достать портмоне и протянуть ей несколько марок, но он этого не сделал из предосторожности: тогда он должен был бы дать что-то каждой. Мельцер решил поговорить с Алисией, все-таки надо было хоть что-то сделать через госпожу Вислер и благотворительное общество. Насколько ему было известно, Рудольф Гебауер погиб в России несколько недель тому назад, и Лисбет осталась одна с двумя пацанами.

Только когда «посетительницы» покинули лестничную площадку, обе его секретарши осмелились вернуться на свое рабочее место. Фройляйн Хофманн заглянула в приоткрытую дверь и озабоченно спросила, все ли в порядке.

– Может быть, чаю, господин директор?

– Кофе! И очень крепкого!

– Конечно, господин директор. Сейчас будет.

После такого выступления ему был просто необходим крепкий кофе, и не важно, с желудями или без желудей, все равно, главное, чтобы крепкий.

Алисия, его супруга, которая постоянно пеклась о его здоровье, ничего не узнает, ведь она никогда не приходит сюда, на фабрику. Только Пауль предостерегающе поднимал брови, когда это видел, но ничего не говорил.

Он подошел к окну, чтобы посмотреть, что происходит во дворе. Женщины еще не разошлись, они стояли неподалеку от входа и, казалось, о чем-то горячо дискутировали. Черт возьми, что они там еще замышляли? А кто это там толкает речь, кажется, это Бихельмайер? Надо бы обратить на нее особое внимание, потому что она плохо влияет на остальных.

Ветер теребил подолы их юбок. На некоторых не было даже пальто, а только шерстяные платки, наброшенные на плечи, из-за чего те быстро промокали под дождем. И кажется, почти у всех женщин была обувь на деревянной подошве, звук которой был слышен уже на лестничной площадке.

Вдруг он замер, отодвинув гардину, и прищурился, чтобы лучше рассмотреть.

Это же была… Нет, этого просто не может быть, он обознался! И все же молодая женщина в светло-сером пальто явно напоминала его невестку Мари. Лицо узнать было трудно, поскольку на ней была шляпа, повязанная широким белым шелковым шарфом. Но походка, легкая и в то же время целеустремленная, прямая и в то же время гибкая, однозначно выдавала Мари. Да, это была Мари, которая за последние шесть недель не занималась ничем иным, кроме как своими близнецами.