Хозяйка Ольбранского замка

– Души не чаю, госпожа! Мой Мироша – самый лучший, – ответила Забава чарующим грудным голосом. – Вы уж простите, что столько вам неприятностей доставили. Батюшка мой – добрый человек, мухи не обидит. Любит меня крепко и счастья желает, но понимает его по-своему. Последнее время, как с цепи сорвался. Мирона то в одно село отправит, то в другое, а то столько работы задаст, что вчетвером не управиться. Еще и братья каждый раз задирают и кулаками потчуют. А он все одно ко мне на свидания приходит, никого не боится.

– Раз уж любовь между вами вспыхнула, отчего же к отцу Забавы не пошел? Руки не попросил? – вопросительно уставилась на молодого человека.

– Как же не просил? – возмутился он. – Первым делом к Алексею Добрыничу отправился. Думал, сватов засылать, к свадьбе готовиться. Да только он слушать не захотел, спустил с порога. Дескать, такой зять не нужен.

– Вот как? – Забава нахмурилась и уставила руки в бока. – Слушать, говоришь, не захотел? Зять не нужен? А ну, идем! Пусть мне в глаза скажет, чем ты ему не угодил.

Подхватив муженька под руку, девица решительно направилась к трапезному залу. Я поспешила следом. Очень уж интересно стало, как Алексей Добрынич оправдываться перед дочкой будет.

– Ага! – завидев дочь, обрадовался Филаретов. – Я же говорил! Тут она пряталась! Собирайся дочка, мы уезжаем.

– Никуда я с тобой не поеду! – Девица притопнула ногой. – Мне и здесь хорошо.

– Да как же это, Забавушка? – удивился мужик. – Чем же хорошо-то? Разве может быть где-то лучше, чем в родном доме?

– Может, коли это место рядом с любимым мужем!

– Мужем? Каким мужем? – Алексей Добрынич нахмурился.

– Вы что же, без воли отцовской и одобрения венчаться вздумали? А ну, как я прихлопну такого мужа, будто его и не было? Три месяца траура и...

– Папа, только попробуй тронуть Мирошу! Так и знай, никогда не прощу! Ты почему не сказал, что он свататься приходил? Как ты мог так со мной поступить?..

Семейство Филаретовых еще какое-то время выясняло между собой отношения. Они плавно переместились за стол, на котором сами собой возникли чарки с хмелем, закуски и разносолы.

Поначалу лишь Забава с отцом спорила, отстаивая право на счастье, но как-то незаметно к ним Харитон присоединился, а затем и другие свидетели разгоревшихся страстей.

Деваться-то Алексею Добрыничу уже было некуда, раз детишки обвенчались. Но выторговать приданое, выяснить, кто в семье главный, а то и претензии высказать, желающих хватало. Я в этом, разумеется, не участвовала.