Хозяйка волшебного сада

Марта нашлась совсем недалеко, возле немного нескладного фургона, на козлах которого сидел смутно знакомый цветочнице пожилой мужчина.

— Садись, Илзе, — махнула рукой женщина. — Гарольд как раз возвращается в Ивелин и возьмет нас с собой.

Благодарно кивнув вознице, Илзе следом за булочницей влезла в фургон, набитый какими-то ящиками, и присела на один из них. Следом забралась Марта, и повозка тронулась.

Сначала ехали спокойно. Женщины общались, обсуждая город и хвастаясь покупками. Марта угостила Илзе свежим абрикосовым мармеладом, а Илзе Марту — шоколадными конфетами с орехом.

Снаружи доносилось пение птиц, тихий скрип поле и умиротворяющий шелест деревьев. Но потом неожиданно испортилась погода. Со всех сторон быстро наползли пухлые серые тучи и полил дождь.

— Поберите демоны эту погоду, — выругался Гарольд, натягивая непромокаемый плащ. — С утра не было ни облачка.

Сидящие в фургоне женщины поежились. Его крыша не пропускала воду, но зябкая сырость заползла внутрь, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками.

Дорогу сразу развезло. Она стала мокрой и скользкой, поэтому фургон сильно замедлился, неуклюже ползя по глинистой колее и разбрызгивая дождевую воду. От туч лес быстро погрузился в сумерки несмотря на то, что еще не было и восьми часов.

Неожиданно фургон дернулся и свернул куда-то налево. Проехав немного, он остановился, раздались тяжелые шаги и внутрь заглянул Гарольд.

— Все дамы, приехали.

— Как это приехали? — нахмурилась Марта. — Это ведь не Ивелин.

— Не Ивелин. До него еще часа полтора езды.

Но ночевать мы будем здесь, на станции.

— Почему? — возмутилась булочница.

— Я не поеду дальше, — ворчливо ответил старик. — Дорогу скоро совсем развезет, и мы можем застрять где-нибудь в грязи посреди леса. К тому же стемнело, а я не хочу пойти на прокорм нежити,

— Он прав, Марта. — Илзе тронула женщину за руку. — Глупо ехать сейчас.

— Дети будут волноваться, — вздохнула та, но все же подхватила юбки и вылезла из фургона.

Они остановились на маленькой почтовой станции, которая стояла на перекрестке двух трактов.

Женщины бегом бросились к дверям приземистого двухэтажного здания, но все равно успели здорово вымокнуть.

Внутри было не очень уютно. Грязноватое помещение с маленькими окнами освещалось только парой ламп. Слева находилась стойка, за которой хмурый смотритель сортировал письма, а справа — два стола, один из которых уже был занят семьей с тремя детьми.

Не самое приятное место для ночевки, но выбирать не приходилось.