Хозяйка волшебного сада

 — Она и пальцем здесь никого тронуть не могла.

— Уйди с дороги, — сплюнул под ноги бургомистр.

— Я не позволю вам устроить тут расправу над невиновной.

— Да кто ты такая, чтобы что-то мне не позволить? — расхохотался мужчина. — Простая булочница, ничто по сравнения со мной.

— Слышите, люди, — громко заявила Марта. — Эта девочка, Илзе, никогда никому не сделала ничего плохого. А господин бургомистр, пользуясь своим положением, хочет казнить ее без суда и следствия.

Процессия, тащившая Илзе к ратуше, затормозилась.

Зеваки на площади окружили ее со всех сторон. Они явно разделились на два лагеря: одни поддерживали Марту, другие держались за спиной стражников, глядя на цветочницу с ненавистью и презрением.

А Илзе даже не представляла, что делать, чтобы спастись. Да, Уоллесы решились пойти против бургомистра. Но чутье подсказывало, что тот, кто олицетворял в этом городе власть, просто сметет их с пути, одержимый жаждой мести за сына. А потом отыграется на неравнодушных. И Марта с сыновьями пострадают за свою доброту.

— А вдруг она и правда ведьма? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Ведьма! Ведьма! — раздались согласные восклицания.

— А кто-то это доказал? — Марта обвела насмешливым взглядом людей. — Вы так легко соглашаетесь. Хотите, чтобы завтра в темном колдовстве обвинили вас и потащили на костер, точно, как Илзе?

— Даже явно виновный не может быть наказан без следствия и справедливого суда, — вышел вперед адвокат Честер Риди. — А госпожа Атарис на виновную вообще не похожа.

— Вот-вот, господин законник правду говорит, — закивала булочница.

— Уйди с дороги, дура, — разъярился господин Госли. — Иначе сейчас пойдешь следом за цветочницей. И сыночков своих забери.

— Люди, да что же это такое? — ахнул кто-то из-за спины Марты.

— Правда, господа, — послышался хрипловатый голос, в котором Илзе узнала госпожу Малено, — устроили варварство.

Толпа вокруг зароптала. Людей стало еще больше, они окружили процессию плотным кольцом. Стражники напряглись и выпустили из рук кандалы Илзе, доставая дубинки.

Цветочнице стало казаться, что площадь превратилась в стог соломы, облитой горючим. Хватило бы одной искры — и все обернулось бы дракой, жестокой и кровавой.

— Вы все, расходитесь! — заорал бургомистр. — Я здесь власть! И я буду решать, кого казнить, а кого миловать.

— Что здесь происходит?

Голос, ледяной, как снег на вершинах гор, без труда перекрыл шум толпы, заставляя всех замолчать. Площадь погрузилась в какую-то неживую испуганную тишину.